– А потом каждые пять минут в вашу сторону будут лететь головы остальных. За полчаса, я думаю, мы управимся.
Из темноты в ответ – ни шороха, ни звука. Мустафа втянул женщину внутрь самолета и отпустил ее.
– Возвращайся, – он махнул рукой, – с женщинами не воюем.
Возможно, если бы Омар не предупредил Мустафу перед отъездом не причинять вреда русским, он позволил бы себе по отношению к русской красавице больше, но бригадного генерала Мустафа не мог ослушаться.
Лариса, не понявшая ни слова, но уловившая интонацию, заспешила в хвост самолета.
* * *Утренние лучи солнца игриво прошлись по вершинам скал, но на дороге все еще царили сумерки. По узкой серпантинке катилось несколько джипов, которые сопровождали старый добитый «ЛАЗ» и грузовик, заваленный багажом пассажиров, из самолета забрали все до единого чемодана. Стуча ржавыми панелями, автобус медленно подымался в гору. Казалось, что в любой момент мотор может заглохнуть и автобус покатится вниз. Но, к счастью пассажиров, этого не происходило.
Поправив на плече лямку, на которой болтался совсем новенький «калаш», боевик поднялся со своего места. Перебирая руками за поручни, чтобы не упасть от сильной тряски на выбоинах и ухабах дороги, он пошел по узкому проходу между сидений. Мерил настороженным взглядом каждого из заложников, которыми был забит весь «ЛАЗ», недовольно кривил небритое лицо, скалясь, демонстрировал ряд железных зубов. За всю свою жизнь боевик еще никогда не видел столько чернокожих.
– Как ты думаешь, Миша, куда нас везут? – тихо спросил Дмитрий."
"Хотя охранники российского посольства сидели в конце автобуса и их голоса было трудно расслышать, да и сомнительно было, чтобы простые боевики понимали по-русски, но всегда лучше перестраховаться. Особенно когда в одном автобусе с тобой едет не простой террорист, а выросший в горах боевик.