– Что он сообщил? – майор нетерпеливо ждал ответа чекиста.
– Он из отряда боевиков. Дела плохи. На борту самолета двадцать вооруженных боевиков. В заложниках у них десять человек – женщины и дети… В основном африканцы. Есть русская женщина.
– Где остальные? Кто руководит операцией боевиков? – в разговор вмешался старлей Барханов.
– Сейчас и до этого дойду, – фээсбэшник скроил недовольную гримасу и продолжил: – Всех остальных заложников увезли в лагерь. Он очень хорошо охраняется, там множество пещер, которые не брали советские и не взяли американские бомбы, – чекист перевел взгляд на старлея, – это правда, а не только его слова.
– Что они хотят взамен на заложников? Почему не выдвигают никаких условий? – спросил майор.
– Парнишка не в курсе.
– Надо это обсудить. Присматривайте за пацаном, он не так прост, как притворяется, – приказал майор.
Лавров, если это позволяли обстоятельства, никогда не действовал с ходу. Пусть даже одну минуту отводил на то, чтобы осмыслить новую информацию, найти в ней то звено, за которое стоит ухватиться, и только потом отдавал приказ. Отойдя в сторонку, он устроился на не успевшем остыть за ночь камне.
«На борту остались два десятка боевиков и десяток заложников – это много.
О том, что на борту лайнера или на базе террористов могут находиться его бывшая жена и бывший товарищ, Лавров старался сейчас не думать. Даже если он не ошибся и это не дурацкое совпадение имен и фамилий, то к обстановке не добавит, не отнимет. В конце концов, они такие же заложники, как и все остальные.
«Теперь террористы знают, что раскрыты. Если и через полчаса не отзовутся, то…»
Майор сидел с закрытыми глазами, когда к нему подошел сержант, один из тех, кто наблюдал за самолетом.
"– Товарищ майор. В салоне началось какое-то движение, – десантник оглянулся на скалы, скрывавшие аэродром, будто боялся, что его кто-нибудь услышит, – возможно, скоро потребуют ведения переговоров.
– Возвращайся, сержант, я сейчас подойду. Только переводчика позову, может понадобиться, – Лавров посмотрел на чекиста, топтавшегося невдалеке.
Сержант понимающе ухмыльнулся.