В один из очагов северяне сунули тавро, которым клеймили рабов, и, дожидаясь, пока оно как следует раскалится, принялись снова пить. Старательно очищая выданную ей солёную рыбу, Налунга внимательно следила за всем, что происходило вокруг. Больше всего она боялась удара в спину. Её бывшие охранницы вполне могли попытаться решить свои проблемы и страхи таким простым и доступным способом.
Но время шло, а ничего особенного с ней не происходило. Северяне, уже изрядно набравшись, клеймили всех пойманных женщин, предварительно использовав их по прямому назначению.
Обычно после таких посулов раздавался дружный смех и презрительные высказывания в адрес их родственников. Почему северяне не поверили их обещаниям, Налунга так и не поняла, но вскоре все благородные дамы стали обычными рабынями.
Поправляя обрывки некогда роскошных платьев и страдальчески морщась от боли в обожжённых плечах, эти дамы, ещё не так давно презрительно морщившие носики при появлении рабов, принялись послушно подавать разносолы на длинные столы. Согнувшись над корытом с рыбьей чешуёй, Налунга старалась сделать всё, чтобы про неё забыли. Переживать очередные побои от своих бывших служанок она не хотела.
Она уже почти успокоилась, когда в дом вошёл тот самый воин и принялся что-то обсуждать с беглянками. Не придя к определённому решению, он что-то приказал, и Налунга испугано сжалась, предчувствуя очередную опасность. Её инстинкты не подвели её и на этот раз. Одна из её бывших телохранительниц, вооружившись копьём, пришла именно за ней.
Бесцеремонно ткнув Налунгу стальным наконечником, она молча указала ей в сторону собравшихся, и рабыне не оставалось ничего другого, как покорно следовать в указанном направлении.
– Почему она не защитила себя, если такая сильная колдунья?
Сообразив, о чём идёт разговор, Налунга внутренне содрогнулась, но постаралась ничем не выдать своего испуга.