Как оказалось, по данным информационных служб дорожной полиции, никто из ее сотрудников в район Мостков для осмотра таксомотора, пострадавшего в результате ДТП на Сосновской, не выезжал.
«И что все это значит? – озадачился Лев, вновь и вновь перечитывая эту информацию. – Или дежурный нам соврал, или за картой памяти видеорегистратора приезжал кто-то из гаишников в неофициальном порядке. А может быть, это были ряженые, переодетые в гаишников? Непонятен и заказчик похищения – то ли это папаша Куплейцев решил на всякий случай подстраховаться, чтобы не пострадал его сынок, то ли преследователи Фэртона опасаются, что видеозапись поможет нам прочесть номер их машины…»
Он тут же позвонил Крячко:
– Если время будет, надо бы еще раз доехать до Мостков и хорошенько расспросить дежурного по поводу гаишника, осматривавшего машину Бескумова.
– Да, я уже здесь. Только что переговорил с портье.
Набрав затем номер Луизы и услышав ее чуть жеманное «Але-о-о-о?», Лев представился и сообщил, что хотел бы с ней встретиться, чтобы задать несколько вопросов.
– Я хотел бы уточнить некоторые нюансы вопросов, связанных с похищением папируса… – ответил Гуров, стараясь придать голосу безмятежность.
– Простите, но я сегодня очень занята. Ну, честное слово – крайне занята! Поэтому могла бы ответить вам прямо сейчас по телефону. И то, если это не займет слишком много времени… Как на это смотрите? – Теперь в голосе Луизы сквозило нешуточное беспокойство.
– Ну, хорошо… – неохотно согласился Лев, подозревая, что у его собеседницы уже назрели «чемоданные» настроения. – Меня интересует, знал ли о папирусе некто Бараби Ангирдо?
В телефоне на несколько мгновений установилось растерянное молчание, после чего Луиза с изрядной долей уверенности произнесла:
– Нет! Бараби об этом не знал. Да его такие вещи и не интересуют. У него совсем другой круг интересов.