Ну, о том обалдуе что сказать? Хоть он и с дурью, но все равно с ним не так противно было, как в этой их «тройке».
– А кто он, этот тип? Как его зовут? – заинтересовался Стас."
"– Он вроде бы художник, а зовут его…. Джереми… Джереми… Вот фамилию за– памятовала, – неуверенно проговорила Раиса.
– Может быть, Шэпли? – подсказал Крячко.
– О! Точно! – облегченно выдохнула она. – Джереми Шэпли! А ты его что, знаешь?
– Слышал… А он тебе свои картины показывал?
– Знаешь, Стасик, я только глянула на его «полотна», как сразу же стало ясно, почему слово «художник» произошло от слова «худо»: фуфло полнейшее.
Понимающе кивнув, Станислав поинтересовался:
– А этот Жорик с Шэпли при тебе о чем-нибудь разговаривали? Хотя… А-а-а! Они же, скорее всего, общались-то по-английски…
– Ну и что, что по-английски? – снисходительно усмехнулась Раиса.
– А они что, рисковали откровенничать в твоем присутствии, зная, что ты их понимаешь? – недоверчиво улыбнулся Крячко.
– А им это откуда знать? Я их на этот счет не информировала. А зачем? Как я уже не раз замечала, иностранцы, «снимающие» женщину, не всегда в восторге от того, что она их понимает.
– Ну, и о чем же они говорили меж собой? – спросил Станислав, сгорая от любопытства.
– У них почти все разговоры были о деньгах – где, сколько и на чем срубить бабла. Этот Шэпли потешался, прямо-таки ржал над нашими придурками, которые за бешеные «бабки» покупают его мазню. Если бы они хоть на мизинец знали то, что знаю я, они бы его за яйца подвесили. Вот… Но вообще-то у них как-то раз была одна очень щекотливая тема, которую они обсуждали вполголоса, чуть ли не шепотом, думая, что я их не понимаю.