— Дома первым делом в баню, — вслух мечтал Стриж на привале. — Чистое бельё, свежие простыни… Лафа. Да, Белочка?
Но демон молчал.
Ирония судьбы: настырный «паразит» встревал с разговорами в самые неподходящие моменты, как в постели с Мией, а сейчас, когда Лёха не отказался бы от собеседника, помалкивал.
В том, что демон выжил, уверенности не было. Больше не случалось приступов кровожадности и жестокости, а мысли о горах трупов не вызывали радости. Стриж словно снова стал прежним собой.
Приятное, тёплое чувство.
"Уже привычно вырыв «дакотский очаг», Лёха подвесил над ним трофейный котелок и засыпал крупы, собираясь готовить кулеш, рецепт которого он узнал у своего однокашника, носившего гордое прозвище «Жратвомаг».
Причём полностью заслуженно. Ибо парень владел искусством превращать скромный набор продуктов в шедевры кулинарного искусства. Сам Жратвомаг именовал свои творения «казацкой походной едой», а остальные курсанты и того проще — «хрючевом». Что не мешало им вечерами в общежитии до блеска вылизывать тарелки, на все лады нахваливая повара.
Кулеш был одним из таких рецептов. То ли жидкая каша с мясом и всем, что есть под рукой, то ли очень густая похлёбка. Готовится быстро, сытно и нажористо. Самое то для всегда голодного курсантского организма.
Или, как сейчас, для настоящего путешественника, пусть и ни разу не казака.
Мысли о доме вызвали улыбку и теплоту в груди, но, пожалуй, впервые Лёха не чувствовал острого желания вернуться. Выходит, он незаметно для себя попрощался с прежней жизнью и принял новую?
Времени обдумать перемены у Стрижа было предостаточно.
Заросли неожиданно закончились, выпуская Лёху на широкую прогалину, засыпанную палой листвой. Звери такую протоптать никак не могли — слишком уж ровно, будто прочертили по линейке.
В этом мире подобные феномены, как правило, не сулили ничего хорошего, и часто были связаны с магией, так что Стриж не стал спешить. Он вырубил ветку и швырнул её на прогалину.
Ничего не произошло. Ветка упала на мягкую листву и осталась лежать, как и положено при падении на землю.
Тогда Лёха осторожно, готовый отскочить назад при малейшей опасности, сделал шаг.
Сабатон опустился на листья, под которыми ясно ощущалась твёрдая поверхность.