Стриж буквально шкурой ощущал внимательные изучающие взгляды. Так, наверное, учёные рассматривают приготовленное для препарации животное неизвестного вида.
Не церемонясь, Гарм без особых усилий перевернул Лёху. От боли в рёбрах спёрло дыхание, зато теперь появилась возможность нормально наблюдать за пленителями. Пожалуй, можно было попытаться схватить Гарма и удавить цепью, но смысла в этом не было. Во-первых, если Стрижа не прикончит эльф, то однозначно убьют воины сопровождения. А во-вторых, наблюдать и слушать сейчас казалось намного важнее, чем убить графа.
— Ничего не вижу, — разочарованно протянул Гарм, завершив осмотр.
Для верности, граф попытался поразить пленника световым шаром и опалить огнём.
— Бесполезно, — озвучил очевидное ушастый.
— Сам вижу! — огрызнулся граф, встретившись взглядом с Лёхой.
Взгляд был холодным, как у настоящей змеи.
— Значит, артефакт спрятан внутри тебя, — пришёл он к логичному, в общем-то, выводу. — Выбирай, расскажешь сам кто и как сделал это с тобой, или я разрежу тебя на мелкие части и выясню всё сам?
Будь у Стрижа больше информации о местных реалиях, кланах и разборках между ними, он может и рискнул бы назвать какое-то имя просто чтобы оценить реакцию графа и его загадочного приятеля, но…
В сознании возникла идея.
Идея настолько понравилась Лёхе, что он едва удержал рот закрытым.
— Значит, второе, — зло усмехнулся граф и вытащил из ножен кинжал. — Мне будет непросто объяснить случайному свидетелю, почему я везу скованного полуухого с лицом девчонки.
Больше всего Стрижу хотелось принять облик покойного графского сына и полюбоваться на лицо Гарма, но он сдержался. Нельзя демонстрировать врагу с какой скоростью он способен менять внешность, как и то, что способен на это скованный хладным железом.