— Теперь еще и шкуру тащить, — вздохнула она обреченно, понимая, что не выделанная она будет тяжелой неимоверно, потом покосилась на так и не пришедшего в себя мужика и снова вздохнула, — еще и с этими, что то делать надо… Может носилки или волокуши сообразить?
Мара подошла незаметно.
— Мясо плохое, — успокоила она хмурую Марию, — брать не будем.
— Ты про это? Или про то? — Хмуро пошутила женщина, кивая в сторону пациента.
Второй мужик, кстати, совсем очухался и теперь сидя на корточках с любопытством наблюдал за женщинами.
Мария только скривилась такому навязчивому любопытству и повернулась к бабульке, — ты их знаешь? Из нашего племени? — Уточнила она между делом и, получив отрицательный ответ, немного расслабилась — ну, и ладненько, значит не погоня, случайно забрели.
26. Мечты обыкновенные
Ган лежал на спине, глядя в голубое небо и счастливо улыбался. Нет, сначала, когда они с Ареном вывалились из ущелья, и он увидел одних женщин, то не ждал помощи — ну, что смогут сделать беспомощные и глупые создания?
Единственной надеждой спастись, мелькнувшей в его голове, было то, что тагр может переключиться на новых жертв и тогда, возможно он сможет уйти… Он даже обрадовался, когда часть женщин завизжало и бросилось в лес, приготовившись бежать как только зверь отвлечется, но все пошло не по плану.
"С удивлением и огромной радостью Ган наблюдал как слаженно и точно две оставшиеся женщины довольно легко победили злобного тагра и занялись делами.
Он даже застонал от счастья, когда понял, что эти женщины управляют воздухом и огнем, а значит, это те, кого он искал. Хотя странно, как говорили охотники — белое племя живет еще дальше гор, там где большая вода. Он даже задумался, поморщившись от напряжения — все же интересно, из белого племени они или есть какое-то другое?
Впрочем, большого значения это не имело, и он приготовился ждать, что на него обратят наконец-то на него внимание.
Ожидания Гана не оправдались.
Приподнявшись на локтях, а потом и вовсе усевшись поудобнее, он удивлением и возмущением наблюдал, как женщина промывает раны странной беловатой водой с пеной, а потом замазывает их зеленой кашицей.