– Тогда следующий вопрос: как к тебе попала эта безделушка?
Эрден не хотел давить на девушку, применять приемы, которыми он пользовался при допросах (один из них, именуемый среди своих «исповедник», только что успешно показал себя с Лешем: когда чувствуешь, что преступник готов все рассказать, лишь бы в одиночку не нести бремя знаний, главное – вовремя задать нужные и точные вопросы). Васса кокетливо улыбнулась, словно примеряя новую личину, вознесла глаза к потолку, засиженному мухами, и голосом, полным кротости, начала:"
"– Его духовное всерадетельство – само воплощение хогановых добродетелей на земле и имеет лишь один недостаток.
Вассу прорвало. Ее короткий монолог, где эмоции мешались с фактами (с десяток писем, украденных у хогановой десницы, бережно хранились девушкой в ее личном тайнике на груди), был весьма убедителен.
– Ну а ты что скажешь? Кстати, думаю, после ночи в одной постели позволишь мне обращаться на «ты»?
– Не позволю. – Илас ощетинился колкостями, готовыми слететь с языка, не хуже, чем еж колючками.
– А он тоже с даром, – сдал блондина Леш, у которого любви к белобрысому с последней их встречи не прибавилось.
Мужчина, не ожидавший такого коварства, заскрежетал зубами, напрочь проигнорировав заинтересованный взгляд Эрдена. Но дознаватель не был бы дознавателем, если бы не умел составлять картину из деталей.
– Позволь, я сам предположу. Насколько помнится, многоуважаемый герр Бертран был на службе несколько лет в приграничье. И какое-то время даже в разведывательном летучем отряде.
– К тому же ваша некоторая, я бы сказал, холодность и щепетильность в отношении дамского полу: вы никогда не заводили серьезных отношений, а со всеми вашими, кхм… возлюбленными держали дистанцию. Даже в постели.