Под утро мороз нехотя, но начал отступать под натиском тяжелых, словно груженых горестями, а не рыхлым снегом туч. Они собрались на небосклоне еще затемно, будто старые сплетницы, сцепившиеся языками, сомкнулись непроницаемым покровом и наконец-таки разродились снегом. Сначала небольшим, легким и невесомым, словно на пробу. А потом небесные хляби вошли во вкус, и на землю опустилась плотная завеса из рыхлого, пушистого снега, укрывшая заботливым покрывалом и сонных Вассу с Иласом, и Леша, стоя задремавшего в осоке. Малец всю ночь кружил вокруг беглецов, взбадриваясь то приседаниями, то остервенело размахивая руками, словно пытался таким образом отпугнуть Молиту-сновидицу, но под утро сомлел и он.
Ржание заставило Леша встрепенуться и очумело, еще невидящими спросонья глазами, заозираться вокруг. Голова пока была в тумане, толком не соображая ничего, а ноги уже куда-то несли своего хозяина. В уме билась, словно в силках, пойманная птица-мысль: «Только бы не опоздать, не упустить, не потерять след».
Его тревога была напрасной.
В ответ на этот издевательский жест пацан разве что не сплюнул, мысленно посулив этакому стервецу всех бед, что есть на свете, и для верности подкрепил пожелание характерной фигурой из трех пальцев, правда, свернутой в кармане. Так, на всякий случай.
Видя результаты своего приветствия, Илас приободрился и прокомментировал:
– Ничто так не бодрит с утра, как незамеченная болотная кочка.
Вассария лишь покачала головой на это. Хороши, что один, что второй. Стряхнув снег с шали, она озвучила давно мучивший ее вопрос:
– Что будем делать? Долго таким образом по лесам скитаться не получится, не сезон.
Илас задумчиво посмотрел на небо, потом на копошащегося в зоне видимости Леша и невесело подытожил:
– Выбираться надо, как ни крути. Лучше всего выйти на восточный тракт, а по нему добраться в Армикополь.
Васса про себя согласилась с таким раскладом. Армикополь – город шумный, торговый, вольный.