Это произошло всего две недели назад. Неудивительно, что Кертис на взводе.
– Это была последняя возможность. Последняя попытка выяснить правду. Потому что мама не оставит свои попытки.
Я медленно поворачиваюсь.
Кертис выглядит почти таким же сломленным, как десять лет назад, когда отряд горноспасательной службы прекратил поиски его сестры."
"– Если бы мы нашли труп, то это дало бы маме возможность закрыть крышку гроба – во всех смыслах. Мы могли бы… – У него срывается голос. – Похоронить ее. Или, по крайней мере, узнать, что с ней случилось.
Я ищу свою термофутболку, но не вижу ее, поэтому скрещиваю руки на груди.
– А что ты планировал?
– Весело провести выходные. Это был шанс вспомнить прошлое и поговорить о том, как кто из нас жил эти десять лет.
Кертис обнимает меня, когда завертывает в одеяло. Ткань кажется гладкой и холодной, когда касается моей груди.
– Я планировал вас всех напоить и посмотреть, не удастся ли получить ответы хоть на какие-то вопросы. Или, может, даже подсказку. Причину. Что угодно. Я еще тогда, десять лет назад чувствовал, что ты не все мне рассказала, и я подумал, что по прошествии такого количества времени ты вполне можешь быть готова поговорить о случившемся.
Я качаю головой. Сколько же он мне врал! Меня тошнит.
Он сам завертывается в одеяло и усаживается на кровати, скрестив ноги по-турецки.
– «Ледокол»? – спрашиваю я.
– Не имеет ко мне никакого отношения. – Вероятно, Кертис видит скептическое выражение моего лица, потому что быстро добавляет: – На самом деле. Понятия не имею, откуда взялся тот ящик.
– Телефоны взял ты?
– Нет. Я разослал приглашения и заплатил за размещение. Это все. Клянусь.
У меня болит колено. Я устраиваюсь на краешке кровати, подальше от Кертиса.
– Но зачем было собирать нас именно здесь?
– Вначале я думал про Великобританию – собраться в каком-то баре в Лондоне или еще где-то, но потом вспомнил о том, как все закончилось десять лет назад.