Савард прав, если желанная женщина станет постоянно мелькать у него перед глазами, однажды он точно сорвется, забудет обо всех своих принципах — не железный ведь. Да и я, кстати, тоже. Что тогда произойдет? Что случится со мной? Моей тайной? Всеми тщательно лелеемыми планами? Но и возвращаться в поместье не хотелось. Там я точно ничего не узнаю. Стану бессмысленно прозябать в своей уютной, безопасной, комфортабельной клетке, каждую минуту опасаясь разоблачения.
Поежилась от подобной мрачной перспективы.
— Савард…
Мужчина прикрыл глаза, тяжело выдохнул, а затем упрямо тряхнул головой.
— Все, Кэти. Все. — Прядь густых темных волос упала ему на лоб, и мне вдруг отчаянно захотелось пробежаться по ней пальцами, отвести от лица. — Будет, как я сказал, — вечером уведу тебя в поместье. А сейчас возвращаемся к Арвиту.
Он отошел в сторону.
Всего пара метров, а показалось-разверзлась пропасть. И с каждой секундой она только увеличивалась.
Сурово сжатые губы, холодный блеск глаз, в которых постепенно угасало пламя, каменеющее, замкнувшееся лицо… Крэаз действительно все для себя решил и теперь поступит так, как считает правильным. Ради меня. Запрет в родовой усадьбе, станет приезжать раз в два месяца, чтобы провести с наидой одну-единственную положенную ночь, а наутро снова исчезнуть. Не будет больше в моей жизни полетов в Эрто Аэрэ, прогулок в Хардаисе, совместных завтраков, разговоров, улыбок.
А что случится, когда он узнает мою тайну? Рано или поздно это обязательно произойдет. Через год… два… десять… Ни один секрет нельзя хранить вечно. Простит ли тогда обман? То, что заставила его мучиться, видела, как сходит с ума от страсти, от невозможности получить желаемое, и молчала?
Наверное, логичнее и безопаснее всего принять волю Крэаза, смириться и уехать в поместье, но я не могла так поступить.