— Прошу прощения, что расстроила, думала, вы уже привыкли к подобному пренебрежению со стороны господина. — Девушка доверительно склонилась к моему уху. — От саэров трудно ожидать иного поведения. Они так самонадеянно-высокомерны и всегда презрительно относятся к женщинам, особенно тем, кто отмечен особым даром. Мы обречены на жалкое существование, хотя достойны большего. — Нежный голосок стал тихим и вкрадчивым. — А ведь когда-то именно такие, как мы, вершили судьбы этого мира.
Как интересно! Эонора, оказывается, втайне о революции мечтает! Или не только мечтает?
— Судьбы мира вершила богиня, — проскрипела вдруг Кариффа, — лишь она имела право судить.
— Богини давно нет, — невозмутимо откликнулась девушка, — а вот потомки ее жриц остались. И кто знает, на что способна кровь служительниц Проклятой.
Старуха дернулась, как от удара, услышав ненавистное слово «Проклятая».
— Ни на что не способна, — каркнула она резко. — В этой жалкой капле не сохранилось ни истинной силы, ни былого могущества.
"— Что теперь об этом вспоминать? — поспешно вмешалась я в ненужный, совершенно бессмысленный спор. — Все забыто, ушедшего не вернуть.
Эонора и Кариффа мрачно уставились друг на друга. Везет же мне на фанатиков. Сначала верная адептка Проклятой, теперь вот воинствующая сторонница лозунга «Вся власть женщинам!».
— Зачем возвращать, — наконец-то перевела на меня взгляд младшая дочь рода Арвит, — если можно создать свое? А насчет того, что все забыто… Тут вы не правы, сирра.
Эонора многозначительно помолчала, предоставляя нам возможность самим додумать дальнейшее, и, резко поменяв тему, восторженно зачирикала:
— Так вам понравилась Аллея фонтанов? Не правда ли, она очаровательна? Даже в Соот Мирне нет такого чуда, император был в полном восторге.
Представила восторженного Айара, скачущего под струями фонтанов, и с трудом сдержала ехидный смешок. А девушка все щебетала и щебетала, хлопая длинными пушистыми ресницами, и несла всякую чушь. Знакомая тактика, однако.
Мы дошли до ближайшего к нашим покоям входа во дворец, и Эонора, перестав кривляться, придержала меня за руку.
— Когда-то жрицы называли друг друга сестрами, — произнесла она тихо и очень настойчиво. — В единстве наша сила.
Попрощалась и ушла.