Я с облегчением вздохнул, гадая, как теперь покрасивее объяснить Давиду, почему его дочь так одета. Можно было дать ей что-то другое из своей одежды – штаны и футболку, например, но вопросики всё равно останутся.
Если расскажу Давиду правду о том, что вчера случилось, Карине несдобровать. Можно было сгладить немного косяки девчонки, чтобы обстановка между ней и отцом не накалилась ещё сильнее.
– Давид не звонил? – перевёл я тему.
– Нет. Трахает, наверное, свою Кристину, а до меня ему дела нет.
Я знал, что это не так, но переубеждать Карину сейчас было бесполезно.
– Зачем ты так взъелась на отца? Что плохого тебе сделала Кристина? Ты же понимаешь, что они всё равно будут вместе? Давиду не нужно твоё одобрение, чтобы встречаться с девушкой. Вы оба достаточно взрослые и самостоятельные люди.
– Да мне вообще пофиг! Понятно?
Понятно, что не пофиг. Прямо на лице написано. Хреновый из меня воспитатель и переговорщик тоже, но ничего не поделаешь.
– Сейчас приедет Давид. Поговори с ним спокойно. Объясни, что именно тебе не нравится, и постарайся предложить свой вариант разрешения ситуации.
– Хочешь, чтобы я потребовала у него бросить Кристину?
– Тебе станет легче, если ты причинишь боль двум дорогим тебе людям? Это же не так, Карина. Тем более, что Давид не станет идти у тебя на поводу. Не надейся.
– Решил сдать меня отцу? – с презрением произнесла Карина. – Для этого ты просил меня тебя дождаться? Ты тоже предатель!
– А что я должен был сделать, по-твоему? Я не могу оставить тебя здесь.
– Почему?
– Потому что у меня есть своя жизнь и я хочу к ней вернуться как можно скорее.
– Даже на пару дней нельзя остаться? Выгонишь меня на улицу в рубашке?
– У тебя есть свой дом, Карина! Довольно!
В дверь позвонили, и Карина поджала губы, испепеляя меня взглядом. Я не должен идти у неё на поводу. Дома ей будет лучше. С отцом.
– Я больше не хочу у тебя работать. У тебя нет сердца! – сказала Карина и пошла открывать дверь не дожидаясь, пока это сделаю я.
Я выждал минутку, чтобы успокоиться. Снова убеждал себя, что Карина – не моя проблема, но её слова о том, что у меня нет сердца, задели меня. Я понимал, что это обычная манипуляция с её стороны, но было неприятно.
Едва взглянув на Давида, я понял, что он истолковал наряд Карины именно так, как я того боялся.
– Здравствуй, Давид! – попытался я перетянуть его внимание на себя.