И я должна буду сдержать своё слово, появившись с ним под руку на благотворительном вечере.
Я начинаю совершенно вероломно сбивать соперника с мысли и закидывать посторонними вопросами. Удивительно, но в комнате при этом царит лёгкая и непринужденная атмосфера. Я бы даже сказала – дружеская.
Мужчина расслабленно откидывается на мягкую спинку дивана, а его взгляд блуждает то по моему лицу, то по шахматной доске, созерцая текущее положение фигур и продумывая дальнейшие ходы.
Я залезаю на диван с ногами, скрещиваю их и, немного наклоняясь вперёд, опираюсь локтями о колени.
– Скажи, вы с братом не очень дружны, я правильно понимаю? – хитро прищуриваюсь и выбираю один из самых безопасных и «полезных» вопросов.
Игорь мне вскользь упоминал про то, что отец слишком поздно узнал о существовании своего старшего сына и, в общем-то, отношения у них не завязались.
– Правильно, – Шахов сосредоточен и отвечает кратко, словно уже разгадал мою маленькую хитрость.
– И как же так получилось, что вы, будучи родственниками, никогда нормально не общались?
Не отрывая порхающего взгляда от черно-белой доски, Костя отвечает:
– Моя мать была для Гордеева лишь временным увлечением.
От его сухого монолога сердце колят шипы грусти. Но я не позволяю произнести страшные обличительные слова, которые вертятся у меня на языке. От этого легче уже никому не будет.
«От своего ребёнка ты точно так же отказался…»
– Ты рос вдали от них?
– Да. Со временем Гордеев женился, и у него появился Игорь. Мама рассказала мне об отце, когда мне только-только исполнилось шестнадцать лет. Потому что я попросил её об особом подарке.
Перед глазами мгновенно встал шестнадцатилетний парень. С надеждой в глазах и большими планами на будущее."
"– Узнав имя и фамилию, поняв, что мой отец – человек непростой, птица довольно высокого полёта, мне захотелось с ним поговорить. Показать себя, наверное, спросить, почему он от меня отказался. Если бы он согласился, я бы, в тот период, хотел с ним общаться. И проводить время.