– Ты уверен? Может, я смогу помочь?
– Да вряд ли. Малыш, я устал просто. Можно остаться сегодня до утра?
Сердце моё разрывается. Он выглядит таким разбитым, измождённым, опустошённым, надломленным. Как истерзанный хищник после схватки, который пришёл залечить раны.
– Конечно, – обхватываю руками его талию и потираюсь носом о чуть отросшую щетину. – Уложить тебя прямо сейчас?
– Успеешь ещё. Давай откроем бутылку любого спиртного и просто посидим на балконе? – из лёгких словно вышибли весь воздух одним ударом.
– Костя, что с тобой?
Он мягко касается ладонью моей щеки и нежно скользит подушечной большого пальца по виску.
– Я люблю тебя, – на секунду дотрагивается до моего лба своим и ласково касается кончиком носа моей переносицы. – И никому не позволю тебя обидеть. Запомни. Я буду носом землю рыть, но всем глотки перегрызу за тебя.
Это признание затрагивает что-то очень трепетное и такое же надломленное в моей душе.
– Не плачь, – он ласково стирает губами одинокую слезинку, медленно сползающую по щеке и оставляющую за собой мокрую дорожку. – Всё позади уже.
Затуманенным взором я ловлю каждую чёрточку до безумия любимого лица.
– Пойдём, – настойчиво тянет меня вперёд.
В итоге я уговорила Костю взять завтра выходной, и по такому случаю вместе мы решаем устроить небольшой импровизированный закусочный столик на балконе, поэтому Костя занят тем, что откупоривает бутылку красного вина, а я тонко нарезаю сыр, сворачиваю его аккуратными рулетиками, кладу сверху оливку и прижимаю зубочисткой. Очень даже получается симпатично.
Для фона привычно включаю вечерний повтор новостей и счастливо оборачиваюсь на Шахова, который как раз одной рукой цепляет бутылку вина, другой – аккуратно берёт два фужера и идёт на балкон.
На секунду прикрываю глаза, пытаясь запомнить и сохранить в памяти трепетное тепло сегодняшнего вечера, радуясь тому, что больше никаких преград между нами с Костей не осталось. Краем глаза замечаю, что мужчина уже возвращается на кухню, жду, пока он приблизится, и протягиваю тарелку с сыром.