И вообще, хотела ли она, что бы он забирал ее от Арсена? Так ли все было, как казалось? Сразу встала перед глазами сцена, когда тот нес ее на руках, и с губ сорвалось неконтролируемо:
— Ты любишь его?
— Я… Почему ты так решил? — запальчиво спросила Наташа и отвернулась.
— Она краснеет… краснеет!? Значит, это правда?! — подумалось ему.
Ему вдруг стало так тошно, в груди заныло от боли. Захотелось уйти отсюда к чертовой матери, как можно дальше от нее, лечь на дно и там зализывать раны. Снова поверил ей.
Пакеты до сих пор были у него в руках. Огляделся, поставить, что ли на пол… Повесил их на вешалку. Выдавил не оборачиваясь:
— Я пойду, спокойной ночи.
Наташа была в отчаянии. Он вел себя так, будто не верил ей. «Забудь» — отдалось эхом в ушах. Если сейчас Денис уйдет, это будет навсегда.
— Денис! — вскрикнула она, всплеснув руками.
И в этот момент во всем районе погас свет.
— Что это? Денис, ты где?! — в ее голосе отразились и страх, и вся гамма чувств, которые она в тот момент испытала.
"Он только этот страх и услышал. Куда исчезли те стены, что он в душе выстроил… Наташка моментально оказалась прижата к нему. Он гладил ее по волосам и шептал:
— Что ты, что ты… Я здесь. Я рядом.
— Я… я… прости меня… Прости!!! Я так перед тобой виновата! — ее трясло от рыданий.
— Тшшш, — успокаивал он ее, укачивая, прижимая к себе. — Не надо плакать.
— Нет! Я… Прости меня, я такая дура… Я…
— Тшшш, молчи… — нашел ее дрожащие губы, прикоснулся, погладил по щеке, стирая слезы.
— Денис… — прошептала она. — Я не люблю его. Я…
Ммммм… Больше слов не было, жаркое сбитое дыхание, руки, переплетающиеся в объятиях, пьяные, безумные поцелуи.
Свет включился так же неожиданно, как и погас.
Но свое дело он сделал. Денис нащупал выключатель и вырубил электричество. В этой полутемной прихожей сейчас была вся его вселенная. Счастливая вселенная. Из номера сюда доходило немного света, и этого было достаточно, чтобы, не порвав ее юбки, подхватить на руки, а потом побежать в спальню, выключая по пути свет.
Потом, заставляя умирать от нетерпения, медленно снималось черное платье. Хотелось медленно, нежно… Но выдержки хватило ненадолго. Пламя, тлевшее весь сегодняшний день, вырвалось на свободу, сжигая обоих.