— Есть что-то ещё, чего я не знаю?
Открыться? Рассказать обо всём? Как с Тоней поступят, если узнают о подлоге? Самое меньшее — вытурят с конкурса. А может, и на пятнадцать суток в местную каталажку отправят. На пару с Белиндой. И конкурс благополучно завершится без них. Нет, не хотелось подводить двойника. Но лгать Максимилиану тоже не хотелось.
Он ждал ответа, продолжая прижимать так крепко, что казалось, ответить можно, что угодно, он всё равно теперь уже никогда не отпустит. Она молчала, но тоже не разжимала рук, обвивших его шею.
— Что? — спросил он уже почти без гнева.
Сознаться — стучало в висках. Внутренний приказ был такой силы, что закружилась голова. Тоня сделала несколько резких вдохов, но дурнота только усилилась.
— Что? — прозвучало тихо, но настойчиво.
— Я… — как же тяжело даются слова. — Я… не…
Во рту сделалось жутко вязко, хуже, чем от недозрелой хурмы. В голове тоже плескался сплошной кисель. Мысли начали пробуксовывать, цепляться одна за другую. Картинка перед глазами предательски качнулась, ещё больше мешая сосредоточиться.
— Мне нехорошо, милорд.
Глава 38. Особо целебный мёд
Как-то это неуютно находиться в горизонтальном положении, когда на тебя устремлены взгляды трёх мужчин. Максимилиан, Еремей и доктор Элиот стояли возле кровати Тони и переговаривались.
— Не думаю, милорд, что это та же инфекция, что и у Рунеты, — сообщил Элиот, после того, как измерил у Тони температуру, посмотрел горло и послушал лёгкие. — У Рунеты картина развития болезни была иной — резкой. Все симптомы: жар, одышка, сыпь — появились в течение нескольких часов. Здесь же, скорее всего, мы имеем дело с обычным переутомлением.
У Антонины насчёт её временного недомогания были другие подозрения, но она не могла поделиться ими с доктором."
"— Но, тем не менее, — продолжил Элиот, — вынужден настаивать, что Рунету необходимо как можно скорее отправить на лечение в санаторий под наблюдение профильных специалистов. Это обеспечит ей быстрое выздоровление и заодно нам удастся избежать распространения инфекции здесь, в резиденции.