Да, он истребит крыс – но так, чтобы Хамельн надолго это запомнил! Он устроит такое изгнание, какого они не видали прежде! Эти люди запомнят Крысолова, пришедшего к ним в солнечный прохладный летний день, и будут слагать о нем песни и рассказывать своим внукам, понизив голос, что видели этого удивительного человека собственными глазами. Своими собственными глазами! И, конечно, присочинят с три короба – например, что из-под платья у него виднелся хвост, а один глаз сверкал красным, и на голове рос петушиный гребень.
Пусть! Он вскочил, довольный, уже готовый действовать. Единственное затруднение, которое он видел, состояло в том, что работы предстояло слишком много для него одного. Но тут же он понял, как его преодолеть. Пожалуй, вдвоем они справятся… И если утром послезавтрашнего дня будет ветер, то все выйдет так, как он задумал.
– Ветер! – сказал он Ушастому, возвращая его в коробку. – Нужен ветер!
На следующий день он сообщил бургомистру, что ему понадобится пять телег с копченым мясом и прочей снедью.
И приготовления начались. Подводы въезжали в город, и Крысолов расставлял их согласно своему плану. Поначалу он опасался, что жители растащат еду, но те, лишь услышав, для кого она предназначена, отходили от телеги подальше. Они опасались не крыс, а его самого.
Старика разыскали быстро. Выяснилось, что имя его – Курц, и он проживает за оградой Хамельна, а промышляет попрошайничеством.
Он решил, что примется за дело ночью. Днем они занимались приготовлениями за стеной города и успели все – приготовили и охапки хвороста, и вертушки. Крысолов разузнал, что за мастер делает потехи для детей, и, найдя его, скупил у того все игрушки, что были в лавке. Их оказалось больше пяти десятков, но мелочиться он не собирался.
Раскладывая вязанки хвороста, он поглядывал на небо. Дождь или безветренная погода могли уничтожить всю его затею.