Той же самой, которой он уже кормил ее, сказала она. Эта еда очень хорошо согревает…
Итак, он спустится вниз с термосом, как и тогда. Сядет неподалеку и станет смотреть, как она ест. В прошлый раз руки у нее затекли так, что она едва не выронила термос, но сейчас все по-другому. Конечно, она замерзла, и пальцы плохо сгибаются, но она может двигаться, может ходить и размахивать руками. Размахивать руками – это было самое главное в ее положении.
Потому что она собиралась именно махнуть рукой. Точнее, двумя руками.
Алька присела на плед, выбросила вперед руки, представив, что в них зажата чашка, затем вскочила и метнулась к лестнице, стараясь издавать как можно меньше шума. Он придет скоро, ему нужно время лишь на то, чтобы разогреть свое варево, а она должна отработать каждое движение.
Она налетела на лестницу и едва не вскрикнула от боли, но зажала себе рот. Чертова темнота, в которой ничего не видно! Если псих снова направит на нее свет, она может вышибить у него из руки фонарь и схватить его, пока он будет держаться за обожженное лицо.
Алька вернулась к пледу, присела, приняла воображаемый термос и…
Плеснуть-вскочить-толкнуть-добежать до лестницы!
Снова вернулась, опустилась на плед, выбирая правильную позу, – чтобы не подвернуть ногу, когда будет вскакивать. И…
Плеснуть-вскочить-толкнуть-добежать до лестницы!
Он заорет, когда она его ошпарит, – к этому нужно быть готовой и не пугаться. Он попробует нащупать ее вслепую, и этого тоже стоит ожидать.
Алька повторила движения четыре раза, пока не убедилась, что выскакивает точно под люк. Когда она окажется наверху, ей обязательно надо придавить чем-то крышку. Она нахмурилась, вспоминая, что видела в комнате… Опрокинуть шкаф ей не хватит сил, а вот подтащить стол – вполне. Только это тоже предстоит сделать быстро, быстро, очень быстро…
Когда раздался звук откидываемой крышки люка, Алька даже не вздрогнула.