По узкому квадрату неба бежали облака. Тянулись по сторонам высоченные стены. С подоконника на втором этаже за нами наблюдала трёхцветная кошка. Откуда-то сверху, разбрасывая искорки, прилетел окурок.
Василий отправил Хорька в одну сторону, а сам повернул направо.
— Идите за мной, — бросил он.
Мы обошли несколько луж. Миновали мусорные баки. Где-то за спиной хлопнула дверь. Возник и тут же потерялся звук мотора, а мы зашли под арку перемычку в другой двор.
— Ккирилл, — прошептал Тихон, пытаясь не отставать от моего широкого шага, — у меня получилось, Ккирилл?
— Почти, — улыбнулся я в его широкие от страха глаза, — ты челюсть вперёд выпяти и оскалься, чуть опустив голову?
— А? — не понял Тихон.
— Это безумный вид безбашенного воина, но у тебя должен выйти обычный, грозный. Попробуй.
— Сейча.?
— Ну, вот мы и пришли.
Сказал Василий и резко обернулся, а за нашими спинами щёлкнул взводимый курок пистолета.
— Станция конечная, — ухмыляясь проговорил один из возникших за нашими спинами гопников.
— Забавно — протянул я, оглядывая новых персонажей нашей пьесы.
Крепкие парни. Явно спортом занимаются на досуге, а не просто в подворотнях пиво пьют. Они не блистали лицами отягощёнными интеллектом, скорее наоборот. Но сейчас они чувствовали себя королями положения.
Их расчёт строился на неожиданности нападения. На внезапной смене положения. И он изначально оказался верен, только, вот, я о них знал. Заклинание разведчик давно предупредило меня.
Что поделать. Люблю портить чужие планы. Особенно, если свои имеются.
Я указал пальцем на вооружённого хулигана:
— Ты, должно быть Слон? Нас к тебе ведут, а ты сзади. Нехорошо.
— Нет, Слон — это я, — Василий обошёл меня и встал рядом со своими бойцами, — давай сюда артефакты, пока вам руки, ноги не поломали или вообще, не пристрелили.
Тихон от его слов крупно вздрогнул. У него аж руки подпрыгнули. Четверо гопников, включая мелкого Хорька, который выглядывал из-за угла подворотни, громко усмехнулись.
Не знаю. Возможно, их смешки стали спусковым крючком. Возможно, Тихон сам решил, что хватит бояться и, если умирать, то храбрым.
Его глаза подёрнулась безумной пеленой. Расширились. Челюсть выдвинулась вперёд. Нос сморщился, а рот искривился в оскале, и Тихон повернулся к гопникам.
Гопники дёрнулись. Рука с пистолетом дрогнула, и переместилась на Тихона. Хорёк громко пискнул и исчез из виду.