Вторая отправила гвардейца в лучший мир.
Николай сунул пистолет за пояс и только сейчас заметил кровь на рубашке. Пальцы коснулись ран.
«Откуда пять? — удивился Коля».
Где-то далеко зазвучали сирены. Кто-то вызвал жандармов и они мчались на место боя. Не совсем мчались, конечно. Судя по скорости приближения, они давали возможность бандитам уйти, и Николай решил ей воспользоваться.
Он быстро огляделся. Заметил, что мимо платформы проходит товарняк. «Наверное, он гудел, — подумал Николай и рванул к поезду».
Мыслей не было.
Коля добежал до платформы. С трудом перевалился на неё. Поднялся. Доковылял до края и, из последних сил ухватился за поручень вагона.
Ноги тут же потеряли опору. Подвернулись и их потащило по бетону перрона. Коля ударился головой о борт. Зарычал. Завыл. Уже не из последних, а из, каких-то запредельных сил он потянулся к следующему поручню.
Мир качнулся. Николай перевалился через борт и упал на кучу угля. Его взгляд уставился в голубое небо, на белые облака. Веки налились свинцом.
«Это всё? — мелькнуло у него в голове, — так быстро?».
Но никто не ответил и Колю накрыла темнота.
Глава 7
Голова стала холодной. Восприятие обострилось. Элементы земли побежали по каналам ауры. Смешались с ветром. Соединились с энергией движения. Заклинание оглушения застыло на кончиках пальцев, и я приготовился метнуть его в противника.
"Если сделаю всё быстро. Пробью защиту Неморшанского. Успею до его атаки. То начальник поезда с Кузьмой ничего не услышат и останутся жить, а я не нарушу своих правил. Своих собственных законов.
Это важно. Архи важно. Тем более сейчас, когда я слаб, и нить новой жизни только начинает проявляться. Нужно сделать её прочной. Заложить в её основу бесконечность. Только тогда я смогу вновь стать Великим Магом. Стать равным богам.
Мысли пронеслись в моей голове за одно мгновение. Сам Гермес не успел бы угнаться за ними. Я резко обернулся. Махнул ладонью и, тут же спохватившись, развеял заклинание.
— Кто ты? — вновь прохрипел Неморшанский, — покажи лицо. Кто ты?
Хорошо, что магия не слово — вылетит, поймать сможешь.
Неморшанский лежал на диване. Его руки шкрябали по одеялу. Сжимались в кулаки. Комкали простыню.
Он хрипел, стонал, бормотал что-то ещё, но веки его оказались плотно закрыты.