Борясь с желанием протянуть на прощанье руку, Страйк пытался, насколько позволяли ему вечно насупленные черты, хранить сочувственное выражение лица. Робин куда лучше умела выражать теплоту и сопереживание – он убеждался в этом не раз, видя, как она работает с упрямыми свидетелями.
– Поймите, – сказал Грегори, прижимая к себе кожаный переплет и явно вознамерившись донести свои слова до сознания гостя, – у отца было полное психическое истощение.
– Конечно, я понимаю, – сказал Страйк. – Кому еще вы показывали эти записи?
– Никому, – ответил Грегори.
Страйк издал двусмысленный звук, призванный подтвердить, что решение Тэлботов сделать ремонт в мансарде подсказано покойным отцом Грегори, а не потребностями еще двух приемных детей.
– Держите! – резко сказал Грегори, протягивая тетрадь Страйку.
Тому показалось, что хозяин дома испытал облегчение, избавившись от старой тетради.
– Ценю ваше доверие. Если в связи с этими данными мне понадобится ваша помощь, вы позволите еще раз вас побеспокоить?
– Да, разумеется, – ответил Грегори. – Мой электронный адрес у вас есть… Дополнительно запишу вам номер мобильного.
Не прошло и пяти минут, как Страйк, уже готовый ехать в агентство, стоял в прихожей и прощался за руку с миссис Тэлбот.
– Чудесно, что мы с вами познакомились, – сказала она. – Я рада, что эти записи перешли к вам. Кто знает, когда они смогут понадобиться?
И Страйк с тетрадью в руке подтвердил, что никто этого не знает.
18
Ее забот назойливое бремяПрекрасной Бритомарт не обмануло ум,И скорби облако развеялось…Эдмунд Спенсер. Королева фей"
"Робин, которая в последнее время отдавала почти все выходные делам агентства, по настоянию Страйка взяла отгулы на вторник и среду.
Но если Страйк думал, что выходные доставляют ей большое удовольствие, он сильно заблуждался.