Дурман

Алексей даже не сразу сумел сориентироваться. Поднял голову, немного нахмурился, призадумавшись, после чего кинул вопрошающий взгляд на жену.

— А что будет в пятницу?

Света спокойно проговорила:

— Родман прислал приглашения.

— Ах да, премия…

Софья Игнатьевна лишь головой качнула.

— Ему премию вручают, а он и не помнит.

— Не вручают, мама, выбор ещё не сделан.

— Да? Странно. А я думала…

— Ты всегда думаешь за всех, Соня, — оборвал бывшую жену Андреас. — Не бережёшь себя совсем.

Алексей постарался спрятать улыбку, к тому же, мама тут же вспыхнула, и удостоила мужа гневным взглядом.

— Я, в отличие от тебя, мой дорогой, о нашем сыне забочусь. И верю в то, что у него всё будет хорошо.

Алексей кивнул, вроде бы поддакивая.

— И что все премии мира мне достанутся. — На стуле откинулся, скомкал в руке салфетку. — Мне, если честно, не слишком хочется туда идти. И премия эта не так уж и важна. Показуха сплошная.

— Лёша, но это же за «Каскад», ты болел этим проектом. И ты заслужил эту премию. И Губарев тебе не конкурент.

— Да? — Алексей хмыкнул. — А Киселёв? Наш всеми признанный гений, тоже не конкурент?

— Ну, Киселёв… — Света неопределённо повела рукой. — Киселёв архитектор другого поколения. Он мыслит иначе. В его проектах нет полёта, воздуха не хватает. Ты же сам говорил.

— Так это я говорил.

Света снова потянулась к нему и взяла за руку."

"— Вот увидишь, ты победишь. Я точно знаю. Я видела их проекты, и твой «Каскад» великолепен.

Алексей жене улыбнулся. Правда, немного вынужденно.

Странно, но он на самом деле не слишком желал победы, в данный момент одолевали совсем другие мысли.

— Все Вагенасы победители, — вставил свои веские пять копеек отец. Софья Игнатьева кинула на него выразительный взгляд, но Андреас его стойко проигнорировал, и с широкой улыбкой похвалил Свету за вкусный ужин. Вот только в глазах стоял смех и небольшая доля ехидства, поэтому Света лишь отмахнулась от свёкра.

Родители остались ночевать. Алексей после ужина уединился в своём кабинете, правда, дверь закрывать не стал, это было бы грубо.

Сидел за письменным столом, перед включённым компьютером, создавал иллюзию занятости, а сам со злостью смотрел на телефон. И удивлялся сам на себя. Откуда столько бестолкового упрямства? Почему так сложно самому позвонить? Сказать Ире что-нибудь приятное, помириться, хотя бы сделать шаг к этому. Но сделать этот самый шаг, первым, означает сдать свои позиции окончательно. Осознать, что он теперь зависим.