У мужчин-метаморфов, знаешь ли, неимоверно силен отцовский инстинкт, особенно в первые годы жизни их потомства. Но вот беда, не выходило у нас ничего. Он тогда не прикасался ко мне, как бы я ни ухищрялась. Его чертовы звери больше не поддавались. Благо, уже тогда пил он достаточно, чтобы иногда не помнить утром, что было с вечера. Так что Родион родился отнюдь не как дань памяти о несостоявшейся любви, не романтизируй. Я сохраняла то, что единожды создала.
— А для чего? К чему это привело в итоге? Твоей идеальной семьи больше нет, возможность счастья ты отвергла и отказала в этом своему истинному, породив врага.
— Захар, сынок… — мать всхлипнула, разворачиваясь и подаваясь ко мне, но тут же замерла, оставшись на месте. — Ну почему, почему из всех женщин в мире твоей истинной должна была оказаться эта… его дочь? За что жизнь со мной так? Среди миллионов других, почему она?!
— Знаешь, я слышал про какую-то человеческую теорию, или бог знает, как это назвать, что судьба нас возвращает к нашим ошибкам, неверным поступкам, ну вроде круга, которому никак не завершиться, если не исправить их.
— Снова какая-то нелепица.
— Пусть так. Но вот он я, твой чистокровный сын, влюбленный до смерти в дочь мужчины, от которого ты когда-то отказалась, оправдывая это благом и для меня в том числе.
"Не получив больше никакого ответа, я убрался из ее полутемной спальни и вышел на улицу, проигнорировав осуждающий взгляд Александры. Сел в машину, выехал со двора и тут же остановился у обочины.