— Соперника, которого никогда не было, а если и был, то нам глубоко похрен, и мы нашу Лимонку все равно никуда не отпускаем, а остальные со своими реальными или вымышленными заморочками пусть сами разбираются! — веско постановил Сазан, обнимая меня привычно за плечи.
Вот только что-то во мне словно запротестовало против этого его обычного у нас дружеского жеста. Как если бы он почудился более собственническим, чем раньше, что ли.
— А знаете что? — Шмель вскочил перед нами и покосился на Мелкого. — А слабо забить на всю эту фигню и махнуть всем вместе куда-нибудь на отдых?
— За город? — невольно съязвила.
— Ой, ну опять ты, — нахмурившись, проворчал друг, впрочем, опять моментально вернувшись к оптимизму: — Хер ли нам тот загород. Я вас на юга, на море зову.
— Ничё, что декабрь на дворе? — уточнил Сазан.
— Ничё. Потому что мы куда-нибудь в Турцию махнем. Или на Кипр. Круто же?
Все едва появившееся расслабление слетело с меня в один миг.
— Откуда на это бабки? — подалась я вперед, настороженно прищуриваясь.
Глава 15
— Заплатить? — Лицо Лены вытянулось, она даже всхлипывать так натурально перестала. — Но этот… мерзавец требует миллион!
— Развлечения нынче стали дороги, — прошептал себе под нос, и страдалица, будучи просто человеком, еще и сидя сзади, конечно, не расслышала, а вот моя пара сначала картинно возмущенно распахнула свои красивые зеленые глаза, но потом я уловил мелькнувшую, как призрак, злорадную ухмылку, исказившую пухлые губы.
— Серьезная сумма, — заставив себя изобразить сочувствие, заметил я. — И все же я рекомендовал бы откупиться, нежели… усложнять все.
На самом деле никакого сопереживания сия дама у меня не вызывала. Тридцатилетняя зажравшаяся дочка политика, удачно пристроенная замуж за какого-то мясного магната, решила развеять скуку семейной жизни, подцепив малолетку, зажигала с ним, а как жареным запахло, побежала помощи искать. Жаба задушила бабок парню отвалить за свое веселье? Тем более я знаю, что денег и у мужа, и у папаши столько, что этот миллион — тьфу, ни о чем.
— Но я… — Лена заерзала, окончательно перестала плакать и стрельнула на меня уже совсем не несчастным, а, скорее уж, расчетливым взглядом. — Есть тонкость. Мне не денег жаль."
"Да что она мямлит? Я невольно принюхался, и запах, пробившийся сквозь мощное амбрэ двух дорогих парфюмов, рассказал мне суть дела раньше, чем эта похотливая дура заговорила.