— У нас ведь теперь времени сколько угодно, да, куколка?
— Это вопрос, требующий ответа? — попыталась я уцепиться за свою язвительность, силясь сохранять адекватность, когда он, поставив меня посреди комнаты, стал обходить, будто примеряясь, откуда начать жрать.
— Снимай все! — приказал он, проигнорировав мой укол. — Если это сделаю я, то это тряпье ты больше носить не сможешь. Хотя в любом случае это так.
Я сделала несколько вдохов, подавляя рвущееся наружу желание послать его, заорав в лицо, и начала расстегивать рубашку, пока он так и продолжил наворачивать неторопливые круги, не отрывая от меня глаз и дико этим нервируя… и, провались он, возбуждая.
Захар встал передо мной и уставился на грудь, наблюдая за тем, как съеживаются мои соски. Его глаза сузились до щелей, ноздри дергались, а верхняя губа подрагивала, то и дело обнажая зубы.
— Теперь меня! — намного более хрипло велел он. — Раздень меня сама, Аяна.
Глава 19
И без того огромные глаза моей мультяхи распахнулись еще шире, когда до нее дошла суть приказа, и пару секунд мне казалось, что она начнет упрямиться или дерзить, и тогда не избежать нам снова спонтанного первого раза.
Но сегодня я был намерен показать Аяне новые стороны ее чувственности, дать ощутить, что брать она хочет ничуть не меньше, чем бездумно отдаваться, впадая едва ли не в беспамятство от собственных потребностей и моего искусного воздействия. Хотя, надо быть честным, меня и самого с ней накрывало так, что осмысленно я делал что-то только в первый момент, а потом разум и расчетливость оказывались погребены под лавиной дичайшей похоти, и все происходило на уровне чистых инстинктов, как дыхание или глотание.
Уже собирался подхлестнуть Аяну, что еще переминалась с ноги на ногу и то и дело поднимала и опускала свои тонкие руки, будто борясь с импульсом прикрыть хоть что-то от меня, но вот она порывисто шагнула вперед и взялась за пуговицы моего пиджака. Из-за нервозности движения выходили дергаными, так что она едва не выдирала их, а не просто расстегивала.