Вроде спала, но сквозь тяжесть, затуманившую сознание, до меня доносились обрывки фраз, а ещё было ощущение, что в голове ворочаются тяжёлые камни.
— …Ничего не помнит. Даже размытых образов не осталось, — словно сквозь слой ваты в ушах донёсся до меня смутно знакомый голос.
— Надеюсь, и не вспомнит. Не хочется терять такого проводника. Девчонка сильная. Сильнее Альсанды. — А вот это точно Дорган ворчит.
Стоп! Да это же они обо мне! Я попыталась пошевелиться, но не смогла, а потом голоса стихли, и сознание уплыло окончательно.
Очнулась уже в своей новой комнате на кровати. Увидев, что я открыла глаза, вокруг засуетилась Ридия. По её словам, Дорган сказал, что я по ошибке выпила чай с его лекарством, и оно оказало на меня странное воздействие. Ага, как же, его чай! А ничего, что эту кружку он мне сам пододвинул! И зачем ему это всё понадобилось? Голова была тяжёлой. Я припомнила недавние ощущения, странный разговор декана с каким-то мужчиной и сочла нужным осторожно уточнить:
— Ридия, я тут подумала, в академии же полно менталистов, а мне с ними вообще на занятия ходить придётся.
Девушка посмотрела на меня удивлённо и недоверчиво, совсем как Блордрак недавно. Ну что я опять не так сказала?
— Нет, конечно! Это запрещено законом! Считывать мысли и просматривать воспоминания могут только менталисты-каратели по разрешению высшего суда, — пояснила она тоном взрослого, объясняющего ребёнку элементарные вещи.
— Не интересовалась как-то, у нас в школе такого факультета не было, — выдавила я улыбку, пытаясь сопоставить факты и понять, что же со мной произошло.
Если никто в академии не может считывать мысли и воспоминания, то о чём тогда говорил Дорган с человеком, чей голос мне показался знакомым.
Глава 27"
"Когда действие странного чая закончилось, и в голове окончательно прояснилось, я пожалела, что вообще задала Ридии этот вопрос. Она явно сочла его странным, а значит, может рассказать Доргану, который сразу поймет, в чём я его подозреваю.