Увы, ничего не произошло. Браслет оставался холодным, безучастным куском металла — не нагревался и не светился, как должен был. Я даже кричать пробовала, привлекая внимание, но это тоже не сработало. Пришлось смириться и просто ждать, стараясь не тратить силы впустую — тело, утомлённое незапланированной физической нагрузкой ныло, а пустой желудок требовал ужина, на который мне явно не придётся попасть.
Дверь сарая открылась примерно через три местных часа, когда общежитие закрылось. Так что сомневаться в авторстве подлой выходки уже не приходилось — точно Моранда.
Исследовать ночной сад меня уже не тянуло, а стучать в двери школы и общаги после десяти вечера, согласно уставу школы, было бесполезно. И я, мысленно пожелав злоумышленнице неспокойной ночи, направилась туда, где можно было перекантоваться до утра в более-менее комфортной обстановке, то есть в лазарет.
К счастью, он, как я и предполагала, был не заперт.
Я подошла к двери, за которой вёлся диалог, и остановилась, не желая резко прерывать чужую беседу.
— С тех пор как ушла эйра Диолби, нам никого не прислали, — со вздохом посетовал незнакомый женский голос, — если так и дальше пойдёт — совсем туго придётся. Мы едва справляемся, а впереди целый учебный год.
— Я уже подал заявки в администрацию академии и в королевский госпиталь, — устало отозвался Блордрак. — На днях меня в столицу вызывают, там тоже этот вопрос подниму. Зиэлда, а что это у нас за жуткий запах?
Унюхал, блин.
— Риголь?! Ты почему не в общежитии в такой час?! — возмутился Никей. Он уже не казался таким холёным и прилизанным как вчера. Выглядел жених Лесты усталым, а его длинные, ещё утром аккуратно прилизанные волосы были слегка растрёпаны.