— осторожно начинаю я, — ваши ухаживания будут выглядеть странно...
— Тогда забей на Кристофа, — произносит он просто.
— Но долг...
— Считай, что его у тебя нет, — он как-то странно усмехается, — давай так: ты выбираешь меня, и я делаю вид, что не разбил машину.
Я чувствую, как у меня округляются глаза. Охренеть! Сдохнуть можно от такого прекрасного предложения! Да за кого он меня принимает?!
Я отталкиваю его руками, и выворачиваюсь из обьятий.
— Да как вы... — ярость заполняет меня настолько, что я даже не могу закончить фразу.
Марк приподнимает брови.
— Что не так, Анна?
— В смысле — что не так?! Вы понимаете, что предлагаете мне?! — я, кажется, начинаю кричать, и люди оборачиваются на нас.
Начальник, кажется, остается абсолютно спокоен.
— Вполне понимаю. Сама сказала про долг. Я предложил неплохой обмен, — он усмехается, — не кричи. На нас люди смотрят.
— Пошел. Ты. Нахрен! — медленно выплевываю я. Потом разворачиваюсь и иду сквозь толпу к выходу.
Меня начинают душить слезы. Я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не зарыдать. Дура Танюха со своими советами! Вот тебе и богатенькие мужики, и “это твой шанс завести знакомства и пробраться в тусовку!”. Да горела бы в аду эта тупая тусовка! Как так можно было?! Как язык повернулся сказать такое мне? Разве я сделала что-то плохое, или вешалась на шею к Марку?
А Мирослав? Да тоже тот еще... говнюк. Расслабилась, сидя в баре с ним, поверила, что он, вроде, неплохой человек и с ним весело? А с чего все началось забыла? С его идиотского и оскорбительного предложения! Боже, ну я и дура без капли самоуважения! Повелась на симпатичную внешность и харизму.
И стоит мне вынырнуть за дверь бара в вечерние сумерки, как на голову мне обрушивается ливень.
***
Ооо…
Я мрачно смотрю на серую пелену дождя, которая шумит так, что я почти не слышу шоссе рядом.
Рядом нет ни одного такси. Телефон сел. Я оглядываюсь в поиске остановки, и, не находя ее, уныло бреду по улице. С волос на лицо стекает вода, и я то и дело вытираю ее ладонью. Футболка липнет к телу. Джинсы вмиг становятся самой мерзкой деталью одежды, из-за того, что грубая ткань намокает и неприятно трется об кожу. Наверное, я сейчас прямо-таки красавица. С потекшим лицом.