Проданная ему

Повторять мне не нужно, ставлю бокал на стол и бегу на второй этаж, обгоняя Руслана, слышу за спиной тихий смех. Первым делом я переодеваюсь в пижаму с штанами и футболку с рукавами. Достаю из гардеробной еще одно одеяло, стелю его на свободной половине, свое оттаскиваю на другую сторону. Когда появляется Руслан, настороженно слежу за каждым его действием, ожидая, что он сейчас стащит с себя футболку, спортивные брюки, но он садится на кровать, поправляет подушку и ложится. Одновременно выключаем свет.

— Руслан, — приподнимаюсь на локте, вглядываюсь в темноту, опираюсь на подушки между нами.

— А?

— Я испугалась.

— Неудивительно."

"— Когда ехала в больницу, я поняла одно: я тебя не оставлю. Я тоже хочу семью… мне об этом сейчас сложно говорить. Первый брак — сплошное разочарование. Бывший муж не видел во мне любимую женщину, мать своих детей, для него я любимая игрушка, живая игрушка, исполняющая любые прихоти. Я ведь думала, что секс — это больше тупая физиология, что все эти стоны и оргазмы в порно сплошная имитация.

Знаешь, мне было страшно уходить от Градовского, но желание жить было сильнее. Моя ошибка в том, что я ничего умного не придумала, как уйти на его же территорию, пользоваться его деньгами, ездить на его машине. Я как бы ушла, но по-прежнему была его. Подала на развод, он тут же выкрал у меня ребенка и не давал с ней видеться, скрывал ее местонахождение. Я понимала, что против него сама не справлюсь, обратилась к подругам… ну как подругам, в кавычках. Вот совсем недавно выяснилось, что именно одна из них мне и прислала твой контакт, подслушав разговор мужа с приятелями.

— Валейская? — неожиданно подает голос Руслан. Я чего-то думала, что он уснул.

— Да, Лена.

— Ее не знаю, с мужем пару раз встречались, поэтому удивился, что ветер дует с ее стороны.

— Ты знал?

— Я просто выяснил, кто тебе дал мой контакт.

— Понятно, — кручу в руках кончик одеяло, пытаюсь собраться с мыслями, чтобы возобновить рассказ. — Первый раз ударил почти сразу после свадьбы. Я его безумно любила, простила.

Он просил прощения, повторял, что это больше не повторится. Это повторялось много раз, я прощала, находила причины его оправдать. Наверное, первый щелчок произошел в роддоме, куда я попала по его вине. Палата, реанимация, молчаливые врачи, потом детская больница, упорная вера, что все будет хорошо. Его деньги помогли дочери стать такой, как все, ничем не выделяясь.

— И после этого ты вернулась все равно к нему.

— Я чувствовала себя обязанной.

— Тупость.