Два вида страсти

Обвинение ей не предъявлено, так что же может ей помешать? Занятая этими невеселыми размышлениями, я приблизилась к практически пустой, обшитой светлыми панелями стене. И тут меня ждало удивительное открытие, поскольку, внимательно приглядевшись, я поняла, что панели — это замаскированные дверцы гигантского шкафа-купе. Любовница в шкафу — классика жанра наизнанку? Проверим…

Я осторожно прикоснулась ладонью к подвижной панели-дверце и начала сдвигать ее в сторону, сначала очень медленно, затем резко отодвинув всю дверь целиком.

Эффект превзошел все мои ожидания. В глубине шкафа, съежившись и обхватив руками полные колени, сидела сама Ирина Дубровская, глядя прямо на меня остановившимися от ужаса глазами. Немая сцена длилась примерно полминуты, после чего я вежливо поприветствовала жертву своего внезапного вторжения:

— Доброе утро, Ирина Эдуардовна!

При этом я театральным жестом сняла бейсболку и слегка поклонилась."

"— Вы?! — Реплика не оставляла сомнений, что Дубровская меня узнала. Это напомнило мне об одной детали, которую я обдумала загодя.

Я незаметно оттопырила карман спортивной кофты, куда предусмотрительно сунула смартфон (обычно я держу его в сумочке), и отправила заготовленное сообщение абоненту, которому довольно часто звонила последние несколько дней.

Мужчины, до сих пор спорившие в кухне, одновременно появились в гостиной, видимо, привлеченные нашими с Дубровской голосами. Оба они прекрасно меня узнали, вот только для сына Дубровской, как и для нее самой, я являла собой представителя правоохранительных органов.

А вот для Влада… Его неуместная реплика могла бы испортить игру, которую я намеревалась с блеском провести и выиграть. Улучив секунду, когда Георгий отвел от меня взгляд, уставившись на перепуганную мать, я подала Владу знак, чтобы он молчал. Тот едва заметно кивнул, скорее даже моргнул.

— Мама?! — Георгий, казалось, был поражен. Как будто не он сам несколько минут назад громогласно распространялся о том, что его мать находится здесь.

Ирина выбралась из шкафа. Судя по ее наряду, она и в критической ситуации оставалась верна себе. Для комфортного пребывания в платяном шкафу она облачилась в обтягивающее черное платье, открывавшее полные колени. В низком треугольном вырезе поблескивала алмазная подвеска на тонкой золотой цепочке. Эта женщина и сейчас не теряла присутствия духа.

— Не понимаю, что здесь понадобилось полиции! — Дубровская, оправившись от шока, приняла высокомерный вид.