— Вам следовало бы подкупить охранника, чтобы он скрыл этот факт от следствия. Тогда мы бы поверили, что Марков действительно к вам ворвался. А если бы вы вложили немного больше силы в ваш удар, мы и вовсе не смогли бы установить взаимосвязь между ним и вами. А еще вам следовало бы заодно уж подкупить и сотрудников аэропорта, чтобы и они подтвердили, что вы вернулись из Москвы в воскресенье вечерним рейсом. Правда, это обошлось бы вам дороже, чем…
Дороже, чем завести нового молодого любовника, закончила я про себя мысль раззадорившегося Андрея.
— Одним словом, заметали следы вы довольно халтурно, даже непрофессионально, — укоризненно заключил Мельников.
Дубровская устремила на него потухший, странно пустой взгляд.
— Я не поняла ни слова из того, что вы здесь нагородили, — заявила она, впрочем, довольно вяло."
"— Ой ли, Ирина Эдуардовна, — притворно усомнился Мельников. — Думаю, сейчас самое время перестать разыгрывать невинность и начать сотрудничать со следствием.
— Я не понял, вы в чем-то обвиняете мою мать? — неожиданно подал голос Георгий, до сих пор недоуменно слушавший монолог Мельникова, изредка прерываемый гневными репликами Ирины. — Мама, не слушай ты их, звони своему адвокату, что за хамство!
Влад бросил на Георгия косой взгляд и отвернулся. Ирина же не обратила ни малейшего внимания на заявление своего отпрыска. Казалось, она вовсе его не слышала. Дубровская продолжала молча смотреть прямо перед собой, и это мрачное молчание создавало довольно-таки гнетущую атмосферу.
— Я ничего не знаю. Никого не убивала. Не понимаю, чего вы от меня хотите, — произнесла она монотонно и размеренно, делая паузу после каждой короткой фразы. При этом она слегка раскачивалась, словно задалась целью ввести себя в транс.
Внезапно Влад встал и стремительно направился в кухню. Вернувшись оттуда с бокалом минеральной воды, он подал его Дубровской.