Картина была мирной и уютной. В центре столика господствовал серебряный кофейник, вокруг которого расположились блюда с канапе и бутербродами со всевозможной снедью. Выглядело все это просто чарующе, ведь я с самого утра ничего не ела, поэтому без дальнейших рассуждений подсела к столу.
— Нам обоим неплохо бы подкрепиться, — заметил Влад, наливая мне кофе в изящную чашку тонкого фарфора. Я не собиралась возражать, заметив лишь про себя, что больше ни в чем объединяться с Владом не собираюсь, разве что в совместном поедании бутербродов.
Влад задумчиво пил кофе, не притрагиваясь к еде. Наконец, когда со вторым завтраком было покончено, он, видимо, справившись с чувством неловкости, извлек из внутреннего кармана пиджака пухлый конверт.
— Здесь все, — коротко пояснил он, пристроив конверт на столике рядом с моей чашкой.
Я убрала деньги в карман олимпийки.
— Я до последнего не хотел верить, что это Ирина, — проговорил Влад, не глядя на меня. — Хотя я с самого начала допускал эту мысль.
Я молча слушала, посматривая на Влада даже с некоторым сочувствием. Я как никто другой понимала, что ему необходимо выговориться. Хоть кому-нибудь. Вряд ли на свете нашлось бы много людей, готовых его искренне поддержать.
— Я до последнего ждал, что вы что-нибудь раскопаете, — продолжал Влад, — и окажется, что Ирина здесь ни при чем.
И можно будет по-прежнему жить на деньги богатой любовницы и ни в чем себя не винить, мысленно закончила я. Утешительница из меня никудышная, лучше уж помолчу. Мне вдруг вспомнились пылающие глаза Дубровской, ее полный силы низкий с хрипотцой голос. Этой женщине не откажешь в какой-то особой неуловимой привлекательности. Внезапно я подумала, что Влад, возможно, спал с ней не только из-за денег.