Все было по-прежнему: и маленькая чистая кухонька, и знакомые расписные чашки, и вид на небольшой огород из окна. Идиллия да и только.
— На похоронах вот ты не была, а жених Олин, городской-то, был, — заговорщическим полушепотом доложила мне Дарья Петровна. — Правда, ни с кем не знался, в сторонке стоял. Оксана потом мне деньги отдала. Сказала, от него, Оле на памятник. И от себя Оксана еще добавила. Она ведь хорошая, Оксанка-то. Даром, что оторва. — Женщина вдруг вскочила и понеслась вглубь избы. Я изумленно последовала за ней.
Я с горем пополам успокоила женщину, заверив, что у меня и в мыслях не было в чем-то ее заподозрить.
— Клавдии Ильиничне нужно дорогое лечение? — спросила я, глядя, как Дарья Петровна бережно убирает обратно конверт с деньгами, который она достала было из комода.
— Дорогое, — Дарья Петровна озабоченно покивала.
Я, ни слова не говоря, извлекла из сумочки другой конверт.
— Вот, Дарья Петровна, возьмите. Здесь хватит и на санаторий, и на лекарства на первое время.
Дарья Петровна молча смотрела на деньги, словно не верила собственным глазам.
— Это что ж за прорва деньжищ, — выговорила она наконец. — Да как же я это возьму-то, это что же…
— Берите-берите, Дарья Петровна, — я ободряюще улыбнулась.
— И ни-ни-ни-ни! — пожилая женщина испуганно попятилась от меня, замахав руками. — Ни копейки не возьму, и не проси! Это что же за деньги такие?
— Это материальная помощь, — заявила я. — Для вас с Клавдией Ильиничной. Вы заслужили.
Дарья Петровна с сомнением смотрела на меня, качая головой.
— Ну, раз материальная помощь… — проговорила она, — тогда что ж.
Я улыбнулась, удивленная подобной предусмотрительностью.
— Адрес я вам оставлю, Дарья Петровна, — заверила я. — Чтобы вы мне писали, как дела у вас и у Клавдии Ильиничны. А чеки мне высылать не надо, я вам верю.