И жалость эта мерзкая опять душит и от нее еще противней становится, омерзительней и Анин запах бесит, и тело ее и то как она рыдает.
- Все, домой иди. Матери скажи. Деньги, что дал потрать на платье и что там еще надо.
- Ты…ты серьезно, правда? Не шутишь?
- Не шучу. Сына мне роди. Все. Иди. Мне по делам пора.
Ушел. В душе как будто кто-то насрал. Мерзко, тошно и воняет. От самого себя. Ложью. Лицемерием.
Приехали к дому. Затаились. Тино пошел проверить все ли тихо вокруг, осмотреть углы как он говорит.
- Все. Пошли. Чисто. Дверь уже вскрыл, сигнализацию отключил.
- В доме что?
- Тишина. Ручки я все и петлицы предварительно смазал.
- Хорошо, все по плану. Что с камерами?
- Да. Все по плану. Камер в доме не должно быть. Я не видел. Но даже если есть нас не узнать. Пусть смотрят.
- Все. Пошли. Без фокусов.
- Конечно."
"Прошли тихо в помещение, медленно поднялись по лестнице, оглядываясь по сторонам.
Сейф тоже вскрыли быстро. Тино наполняет сумку всякими вещицами. Молча, очень шустро, а Дикий достает бумаги из сейчас и кейс о котором говорил заказчик.
И вдруг они слышат странный скрип. Оба замирают переглядываясь. Скрип приближается и прямо напротив двери появляется мужчина в инвалидном кресле. Слишком темно чтобы рассмотреть.
- Что здесь происходит? – орет он и … раздается выстрел.
Дикий как в замедленной съемке видит, как на груди мужчины расползается пятно, как бросает пистолет Тино, как вместе с сумкой выпрыгивает в окно. Подхватил пистолет, бежит следом за Тино и вдруг слышит…
- Артееем!
От звука знакомого голоса дергается сердце. Оборачивается и…видит ЕЕ в дверях. С распущенными волосами, в белой ночнушке. Она кричит. Очень громко и очень сильно. А он немеет всем телом, немеет так словно у него отнялись руки и ноги.
С улицы доносится вой сирен.
***
Я кричу. Я громко кричу, меня разрывает от этого крика, потому что я вижу, как уронил на грудь голову Артем, как по его груди расползлось кровавое пятно…А этот мужчина в маске и с пистолетом в руках, он смотрит на меня. Убийца! Это он убил Артема! Только что на моих глазах лишил жизни моего мужа, который только начал выкарабкиваться из страшной болезни, только пришел в себя, только сел в инвалидное кресло и даже начал разговаривать.