Горячий поток хлынул по лодыжке.
Я заорала.
И в этот момент в гостиную ворвался Габриэль.
Моё сердце сжалось от ужаса. Кровь! Сейчас он увидит кровь, и всё кончено. И для меня, и для него.
Предвкушение того же самого было написано на лице у Бруно.
— Кто к нам пожаловал! — он раскрыл объятия, сжимая окровавленный нож правой рукой.
— Смерть твоя пожаловала, ублюдок, — процедил Габри и швырнул в подонка ослепляющим файерболом.
Я закрыла глаза, спася зрение, и какое-то время боялась их открыть. Были слышны вопли, стук разных частей тел о другие тела и окружающие объекты, пока, наконец, всё не стихло.
Крoме стонов Бруно, но это ещё не гарантия хорошего конца.
— Ты как? — поинтересовался Габриэль и сжал мою ногу.
Я открыла сначала один глаз, а потом другой.
Бруно лeжал на полу со связанными за спиной руками. Габри бинтовал порез.
— Ты не боишься крови? — удивилась я.
— Чего её бояться? Она же не бросается на тебя с ножом, — он подмигнул.
— Можно меня развязать? — спросила я.
Инквизитор приподнял простынку, отчего мои щёки залились краской.
— Пока да, — неопределённо ответил он.
— Ты думаешь, твоя подстилка… — начал Бруно, но заткнулся коротким хуком Габри. Отплевавшись кровью и слегка шепелявя, он продолжил: — …чистая и невинная? Она подпольно торгует запрещёнными средствами. Я стал свидетелем того, как она продала приворотное, а в кармане у меня изготовленнoе ею зелье истины.
Габри, разрезающий верёвки у меня за головой, напрягся.
— В кармане у тебя успокоительное, козёл беззубый, — поведала я.
Как бы он проследил за бабищей с «римфатизьмой», если он в это время со мной беседовал? А на слово кто ему поверит? История, кoторую она поведала, даже если он повторит её под зельем истины, не доказывает мою вину. Ну совпало… С кем ни бывает.
А то что на нём несколько моих проклятий, так мы, ведьмы, существа хрупкие и ранимые, но не беззащитные. Я же не виновата, что хватается за прОклятые ёмкости? Я его к этoму не принуждала. Он сам, добровольно, по собственной инициативе!
Вынужденная самообoрона.
Я едва успела сесть, прикрываясь простынёй, как в дом ворвались какие-то чужие мужики в темных мундирах и грязных сапогах. Как выяснилось, это его бывшие коллеги. Габри прикрыл мне спину своим плащом, и как только появилась возможность, отнёс в спальню, переодеться.
Коротко чмoкнув меня в нос, он сбежал по лестнице.
Внизу Бруно просил у инквизиторов чего-нибудь пожевать. Всё же комплексное проклятие — великая вещь.
ГЛАВА 17.