– Слегка неровный, – капнула ядом Люка.
– Это делает его особо ценным, – отметил Пусик.
– Камень шикарный, – не сумела скрыть зависть Зюка, – Вава, ты, однако, кучу денег потратил.
Остальные гости принялись с не меньшим восторгом нахваливать бижутерию. Я сначала удивился – ну неужели дамы, такие, как Кока и Николетта, не понимают, что перед ними грошовое изделие. Потом вдруг сообразил: а ведь и впрямь не видят. Совместный возраст ближайших подружек маменьки составляет тысячу лет, престарелые кокетки давным-давно потеряли остроту зрения, но ни одна из них не признается в старческих немощах, поэтому очков Зюка, Мака, Кока, Люка, Мисюсь и иже с ними не носят.
Мне стало неловко, надо сказать Николетте правду, я раскрыл рот… И тут маменька, царственным жестом протянув сыну для поцелуя руку, заявила:
– Вава, я простила тебя.
Костлявый пальчик маменьки указал в сторону столика, на котором лежал раскрытый «глянец».
– Бог мой, – ахнула Кока, – это оно! Вава, ты запомнил мой совет и купил драгоценность султана! Ну не ожидала! Вау! Ты настоящий мужчина! Мальчик вырос! За это надо выпить!
Тусовка зазвенела бокалами, я, так и не сказав истины, улучил момент, подошел к столику и взглянул на страницу.
Я сел в кресло и тяжело вздохнул. Сказать правду? Сейчас? Но, простите, господа, это же невозможно. Николетта весела, как никогда.