Никак не могу разобрать. Голова начинает кружиться и всё смешивается – наши дыхания, мои мысли…
Мышцы в моём теле напряжены до предела. То ли от холода, потому что я всё ещё голая, стою посреди кабинета в нескольких миллиметрах от своего шефа. То ли от волнения, потому что… потому что я всё ещё голая, стою посреди кабинета в нескольких миллиметрах от своего шефа.
Пряный терпкий запах мужского одеколона щекочет ноздри и отзывается тяжёлым тянущим чувством внизу живота. Я не маленькая девочка. Прекрасно понимаю, что означает это ощущение.
– Хотя бы… – с усилием сглатываю, чтобы голос не звучал так хрипло. – Хотя бы отвернуться ты можешь, Глеб? Не очень комфортно переодеваться, когда тебя взглядом через сканер пропускают.
– Ну не неудобнее, чем ходить в одежде, которая тебе мала, – ухмыляется, и в какой-то момент мне кажется, что нет, он не станет даже отворачиваться.
Ну слава богу, он всё-таки решил выйти! Я не могу одеваться, когда он так близко. Я… я даже думать нормально не в состоянии, когда он рядом.
Быстро откидываю платье на стоящее рядом кресло, подхватываю юбку и, натянув её на себя, дёргаю вверх молнию и застёгиваю пуговицу.
– Колготки сними.
– Что? – резко задираю голову, и смотрю на стоящего возле двери Воронцова, который ни черта не вышел. – Я… думала ты в коридор собрался… выйти…
Обхватываю себя руками, пряча за ними грудь.
– С чего бы? Я же сказал, что никуда не собираюсь.
– Тогда зачем пошёл к двери?
– Чтобы её запереть? – поднимает вверх руку и демонстративно машет ключом. Или ты хочешь, чтобы сюда ещё кто-то помимо меня вошёл? Обед уже две минуты как закончился.
Боже, этот мужчина просто невыносимый! Хватаю со стола блузку, чувствуя, как то ли от стыда, то ли от злости начинают гореть мои щёки.
Слышу, как в коридоре начинают раздаваться шаги и нарастает шум голосов. Значит сотрудники уже возвращаются с перерыва. И от мысли, что мы с боссом вдвоём находимся в запертом кабинете, я полуголая, а за дверью расхаживает несколько десятков сотрудников, у меня мурашки гуляют по коже.