А руки над головой наверняка уже что-нибудь сломали.
Он даёт мне к себе привыкнуть. И да, он действительно большой. Мне приходится шире раздвинуть ноги и сильнее расслабить мышцы, чтобы он полностью смог в меня войти.
– Глеб... Пожалуйста... – царапая его плечи, начинаю просить.
Он лишь целует и по-прежнему не двигается. Наверное, хочет, чтобы я с ума сошла.
– Глеб Викторович...
Хрипло смеётся.
– Я же сейчас контроль потеряю...
– Потеряй. Я... хочу.
Глеб с просвистом выдыхает, а через мгновение я чувствую первый сильный удар по моим бёдрам, и закатываю глаза.
Кажется, ради этого момента я жила. Выдержала и вытерпела всё, что было у меня в прошлом. Справилась и пошла дальше. Чтобы сегодня оказаться здесь, рядом с любимым мужчиной, под его сильным и тяжёлым телом. Чтобы чувствовать его в себе и понять, наконец, что такое ""любить"" на самом деле.
– Только будь со мной, пожалуйста. Не уходи больше...
– Я никуда не уйду. Никогда.
Его движения становятся менее сдержанными и порывистыми. А удовольствие практически бесконтрольным.
Голова хаотично мечется по подушке, руки скользят по влажной спине мужчины, размазывая пот.
Я тебя люблю...
Так вышло, понимаешь? Что я тебя люблю...
Я взрываюсь. И чувствую, как Глеба взрывает вместе со мной.
И пусть мои мысли пока не были озвучены вслух, и на них не был получен ответ, я однозначно уверена в том, что происходящее между нами сейчас было настоящим. Во всяком случае, с моей стороны это была любовь.
Глава 81
Глава 81
Мне так жарко. Как будто я тесно прижата к горячей печке, которая окутала меня со всех сторон.
Открыв глаза, понимаю, что печка – это Глеб. Я прижата к нему спиной. Его руки обвили меня. Одна ладонь лежит под грудью, а другая на округлившемся животе.
Голова прижата к моей шее. Я чувствую его горячее дыхание и ровный стук сердца по позвонкам. Тук…тук… тук… Это успокаивает. Настолько, что заставить себя встать невыносимо трудно.
Осторожно приподнявшись, медленно отрываю от себя вначале одну, а затем и вторую ладонь босса и вылезаю из под одеяла, в которое он завернул меня, как в кокон.
Причём сам Воронцов при этом укрывается почему-то простыней. Ну как укрывается.