"
"Орел убил любовника жены, нашли его сидящим возле покойника, он даже отнекиваться не стал. До того хорошим охотником был, порядочным, а тут «будто пелена глаза застелила» – так мужик объяснил свой поступок при первой встрече. Не то чтобы жаль ей его стало, просто решила соратника заиметь, поддержкой его заручиться. В ту пору ей нужны были надежные люди. Ни разу он ее не подставил, всегда рядом был, так может, и сейчас зла не держит? Если Орел не понял ее, то никто не поймет, можно и не надеяться.
Они развели костер, расположились кругом, она первой дежурить вызвалась.
Как ни старалась, а все равно в сон провалилась. Тяжелая дрема навалилась внезапно и застала ее врасплох. Чудились ей твари разномастные, тени их длинные тянулись по земле, прямо к лагерю.
Дива заворочалась, открыла глаза.
Видит, идет перед тьмой чудищ тень, совсем неприметная, такую в толпе от человека не отличишь, но саван за ней тянется темнее, чем ночь. И из савана этого всё новые звери появляются – лают, воют, скрежещут зубами. Челюсти клацают – клац! Клац! Косматые, рогатые, изломанные и горбатые, дымом из тени выходят, плотью обрастают и разбредаются в разные стороны.
Приблизилась тень, глаза хитрые сияют, будто за ними свечи горят.
– Что за тварь ты? – Тело не слушалось, налилось тяжестью.
– Стариков грабишь ты, а тварь я? – Старуха достала из складок полушубка палочку. – Малечина-калечина, сколько часов до вечера?
Силой бабка заставила Диву вытянуть руку, на палец указательный палочку поставила. Игру детскую Дива сразу узнала, но никак не могла понять, что этой блаженной старухе надо.
– Считай, голубушка, считай. А я пока…
Отошла старуха, склонилась над Блаженным, громко носом воздух втянула, да как фыркнет! Лошади беспокойно заржали.
– Хорошо вели себя, хлопчики? – Старуха склонилась над Орлом. – Плохо, очень плохо, а ты, – ее короткий мясистый палец указал на Диву, – хуже всех. Считай!
– В пекле тебя заждались. – Во рту у Дивы стало сухо, язык еле-еле ворочался.
– Да ты, голубушка, так и не поняла, с кем сцепиться пытаешься.