Конечно, Варна велела оставить мост в покое, но разве это правильно? Раз ведьмы его охраняют, значит, что-то дурное творится на том месте, так почему они просто ушли?
– Куда путь держим-то?
– В Клюковке обоснуемся пока. Надо помянуть наших как следует."
"Только Владлен думать о погибших перестал, Рыж опять рану бередить начал. Четверых потерять за несколько дней – это страшно. Болит сердце, разрывается, но плакать нельзя, разве отец не этому его учил? Никаких слез, все знали, что работа бедовая, что однажды придется попрощаться с Явью.
– Как думаешь, что за бесовщина творится?
– Чтоб я знал. – Рыж покряхтел и продолжил: – В колядские дни всегда случалось немало странного, но такого – никогда.
– А что ты видел?
– Люди пропадали всегда, часто бабы зеркалами своими двери нечисти открывали, а иные кудесницы умудрялись самого черта в наш мир притащить.
– Освободил ее?
– Да как ее оттуда освободишь-то? Разбили темницу, сожгли раму, умерла она в то же мгновение.
– Странный наш мир, неужели всегда так было?
– Где-то получше, где-то похуже… – неопределенно ответил Рыж. – Сам знаешь, в мире нашем много вещей страшных творится. Останки не сжигают, а потом всей деревней от заложных бегают. Или домовин настроят, а покойники из них вылезать начинают. А уж что с детьми творят… Под порог кладут! Или под печь тельце прячут.
– Не одобряешь ты этого? – спросил Владлен.
– Как же это одобрять можно? Я-то знаю, что потом с неупокоенными бывает.
– И эти люди боятся ведьм, – буркнул Владлен. – Сами-то ничем не лучше.
– Не так все раньше было. – Рыж махнул рукой. – До того как Черная Падь появилась, уважали их, радовались, когда колдушка в деревне появлялась. Не ведьмами они были, а ведающими матерями, землю слышали, зверье разное, лечили соседей, помогали роженицам, заклинали погоду, чтобы урожай был.