Всё еще хочешь попробовать?
Пальцы бога сильно сжали ягодицу, а потом отвесили по ней легкий шлепок.
— Эй, — взглянула в его лицо. Радужки горят синим пламенем с яркими голубыми молниями, длинные смоляные волосы беспорядочно рассыпались по плечам, за исключением одной прядки, озорно упавшей со лба на нос и губы. Скулы напряжены, будто ответ очень важен. Чудо, как хорош с этой серьезной морщинкой меж бровей выжидательным взглядом. — Ведь ты сам меня отговаривал.
— И все же… Что думаешь? — ладонь мужчины стала поглаживать откровеннее, как бы между прочим то и дело касаясь складочки меж ягодиц.
— Арт… — вырвалось внезапно, когда я почувствовала его палец ТАМ. Он легко надавил на тугое колечко, всего лишь намекая. Осторожно, ласково. Я прислушалась к своим ощущениям. Женихи приручили моё тело и душу. Заставили раскрываться перед ними и отдаться страстям. Отбросить комплексы и сомнения. Довериться.
И сейчас, чувствуя легкое давление, я постаралась расслабиться, и дать Артэму показать мне всё, что желал.
— Ты отдала свою девственность Дэрэму… — шепнул в губы, прижимаясь теснее. — Но в одном месте ты до сих пор нетронута. Хочешь, я стану первым? После свадебной церемонии нам предстоит окончательно связать души и тела… и этот ритуал подразумевает под собой новый уровень близости. Мы будем в тебе. Оба.
От его слов по телу прошлась волна острых пупырышек, а живот скрутило от предвкушения и капельки страха перед неизведанным. Артэм крепче сжал меня и откровенно показал готовность к новым свершениям в извечной битве полов.
— Ах! — вырвалось против воли, когда он толкнулся вперед. — Можешь делать со мной всё, что желаешь, Артэм. Я тебе доверяю целиком и полностью.
Пальцы сжали сильные плечи, обвили мускулы, поразившись гладкости кожи. Задержались на выступающих ключицах и тронули кадык, скользнули в небольшую ямочку на мужественном подбородке.
Подмял под себя и вошел. Резко, сладко. Выбив еще один стон как награду. Я сжала его, стараясь ощутить всю длину и рельеф Артэма. Большой. Все же слегка больше, чем у брата, но оба они замечательные по-своему. И любили они тоже по-разному.
Брюнет был жестче, но всегда добавлял перчинки вовремя.