Двое в лодке, не считая контракта (СИ)

— С днем рождения, Марки, — уменьшительно-ласкательное имя почти вызвало у Хейли зубную боль, — я пришел поздравить твоих родителей, а ты здесь, — щеки омеги окрасились нежным румянцем.

По лицу Далтона ничего нельзя было прочитать, но он вежливо поднялся и пошел принимать протянутый неуверенной рукой торт.

— Спасибо, Роб, — альфа водрузил кулинарный подвиг на стол, — сам пёк?

— Д-да, — промямлил Айронс, заливаясь краской еще сильнее.

От этой трогательной сцены у Тома в голове повисла длительная пауза.

— Останешься? — предложил Марк.

— К чаю подадим торт.

Роберт вперился взглядом в Томаса, словно спрашивая разрешения, но Хейли принципиально молчал. Не горел он желанием опять оказываться за бортом разговоров. Тем более не хотелось повторения рождественского хихиканья и легкого флирта. Хотя к сегодняшним Марку и Роберту сложно было применить старый сценарий. Как будто одежда не подходила по размеру. Может, в тот вечер альфа просто играл на публику в лице Тома? Марк наклонился к уху Айронса и что-то шепнул, подталкивая к столу.

Мастер уговоров. Да Роберт сейчас сознание потеряет от счастья, вон какой пурпурный стал, будто ему только что предложили роль свеклы на детском празднике. Вот что он такого ему сказал? Почему собственного супруга он никогда так не уговаривает и почему, черт возьми, приходится задаваться этим вопросом? Том отложил вилку и протер салфеткой вспотевшие ладоши.

— У вас парная одежда? — за столом Роберт пришел в себя и даже вступил в беседу.

— О, им очень нравятся такие вещи, — вмешался Алекс.

— Красивая подвеска, Марк, — отпустил комплимент Айронс.

— Это подарок Томаса. Он сам придумал эту подвеску, так что больше ни у кого такого нет, — похвастался Далтон, приподнимая кулон, — видишь, это головоломка.

Тому по-прежнему было странно слышать своё имя из уст супруга. Марк же употреблял его строго на публике, следуя собственным правилам.

В этот раз Марк сидел рядом с супругом, а Айронс расположился напротив, что не могло не радовать — перешептывания отменялись.

Роберт ел мало, он выглядел довольно милым, но растерянным. Видимо, парень давно испытывал к Далтону нежные чувства и никак не мог от них отделаться. Странно, что родители этого будто бы не замечали или изображали недогадливость. Или это Томас опять все неправильно понимает? Но он видел, видел это своими глазами, чувствовал каждой клеточкой кожи. Ему казалось, что Роберт весь медленно пузырится от своих чувств, будто недавно налитое в бокал шампанское.