Глава 34
«Всегда поражался людям, которые могут доверять вам спустя минуту знакомства. Хотя, это скорее наивность, чем доверие. Истинное же доверие прорастает сквозь время и длительное взаимодействие».
Нил Блекворд.
Небольшой трамплин был совсем узким, казалось, ветер легко собьет стоящую на нем пару. Словно удар по кегле — и все, страйк. Из страховки только резиновый канат и обнимающие руки. Второе напоминает больше страховку психологическую. Сейчас Томаса радовало только одно — плечо Марка, за которым был виден лишь противоположный берег, а не сам маршрут полета.
— Лучше стать еще ближе и обняться. Так будет удобнее, — дал свое напутствующее слово инструктор.
Марк последовал совету, притягивая омегу вплотную и обвивая его руками. Томас поднимать глаза не решался, да и объятия у него выходили вялыми, выдавая отсутствие боевого настроя.
— Ты крепче обхватить меня не можешь? — прошипел в макушку Далтон.
— Станьте чуть ближе к краю! — кричит инструктор.
Ветер отчаянно пытается перебить его слова и продолжает безжалостно подталкивать пару, будто говоря: «Смелее! Быстрее! Иначе я сделаю все за вас!»
Шаг к краю делается синхронно, осторожно.
— Готов? — спрашивает Марк. — У тебя еще есть шанс передумать.
Томас отчетливо слышит стук его сердца. Пульс лишь слегка учащен. Неужели Далтону совсем не страшно?
— Да, я готов, — Томас делает контрольный глубокий вдох и выдох прямо в грудь альфы. Наверное, Марк чувствует, какое оно горячее.
— Тогда на счет три? — Далтон переплетает свои пальцы на спине Тома и сжимает чуть сильнее.
«Как будто в корсет заключил», — успел подумать омега.
— На счет три. Считаем вместе? — Томас тоже соединяет руки в замок.
— Давай вместе.
Ветер снова ударяет в бок, подгоняя.
— Один, — в унисон.
— Два, — сердце замирает.
— Три.
Падение.
Сколько оно длится? Не более пяти секунд?
Томас решается открыть глаза только во время ребаунда, когда по инерции они снова взмывают вверх. Из горла вырывается короткий вопль, затем прерывистый смех, который отражается от скалистых берегов и эхом звенит в пространстве. Только смех какой-то странный.