– Не может человек вот так взять и исчезнуть. Тут ведь ведется какой-то учет.
Лю понимает меня с полуслова. Неудивительно: наши нервные системы пересекаются.
– Надо посмотреть документы. Все это действительно как-то… непонятно.
– Давай залезем в их базу данных, – предлагаю я. – Тут наверняка есть локальная сеть.
Мы думали, что придется взламывать пароли, и собирались проконсультироваться на этот счет с Димой («Каждый порядочный программист должен быть немножко хакер», – похвалился он однажды посреди наших переписок в соцсети), но все оказывается гораздо проще.
К счастью, никаких паролей на компьютере нет.
Едва выйдя из кабинета, мы натыкаемся на старшую медсестру.
– Вы что тут делаете? – пунктирно нарисованные брови Светланы Алексеевны ползут на лоб.
– А мы вас искали, – ляпаю я первое, что приходит в голову.
– Ну чего вам, говорите скорее, у меня дел полно.
– Мы хотели спросить, куда же все-таки делась Русалочка, – выдает Лю.
– Так… – старшая медсестра явно собирается с мыслями. – Девочки, не лезьте не в свое дело. Риты больше нет.
– Если она умерла, то где и когда? – Лю внимательно смотрит Светлане Алексеевне в лицо.
– Риты больше нет, – повторяет Светлана Алексеевна. – Все, хватит, не транжирьте мое время."
"– Она чего-то здорово недоговаривает, – почему-то шепотом произносит Лю, хотя мы уже в своей палате, одиночной-на-двоих. Я верю Лю. Она отлично чувствует собеседников.
– Сейчас посмотрим. – Я открываю файлы с флэшки.
Русалочка в списке умерших. Ничего необычного. Большинство тех, кто населяет отделение милосердия, не доживают до совершеннолетия. Первое, к чему нам пришлось тут привыкнуть, – время от времени кого-нибудь увозят на каталке, накрытого простыней. При этом большинство здешних пациентов, даже увидев такое, на свое счастье из-за умственной отсталости не понимает, что к чему. А мы… Дистанцироваться – вот хорошее слово. Мы приучили себя дистанцироваться.