Зрение подводило, да и ливень не позволял как следует все разглядеть. Рыженькая что-то готовила и носилась по кухне с кастрюлями, из которых валил пар. На ней был ситцевый халатик, явно на пару размеров меньше, и этот халатик почти не прикрывал обнаженные ноги. Когда женщина наклонилась, Артем увидел ее белье. В животе сладко защекотало, и Артем невольно прикоснулся к себе.
Рыженькая снова наклонилась. Сквозь стекающую по окнам воду Мажерин жадно смотрел на голые ляжки. Он с нетерпением ждал, когда ткань халата приподнимется еще на пару сантиметров.
Он прикусывал губы и дергал ладонью все торопливее. А потом кто-то мерзко захихикал в подъезде.
Артем закопошился, ссутулился. Он закрыл шторы и суетливо застегнул ширинку. Затем прислушался. Он мог поклясться, что хихикающий человек стоял прямо под дверью – так отчетливо был слышен смех.
Через секунду оно вновь повторилось. Крысиное, старушечье хихиканье, напоминавшее… Нет, нет… Это все проделки мерзких соседей.
Артем схватил нож и в пару широких шагов преодолел коридор. Однако стоило зайти в прихожую, как смелость куда-то испарилась. Артем остановился на почтительном расстоянии от двери. Подходить ближе он не решался.
– Кто там? – громко спросил он. – У меня нож!
В подъезде вновь захихикали. Мгновение спустя раздался мерзкий скрип, словно кто-то царапал металлическую дверь ногтями. А потом постучались.
Раз. Два. Три.
– Теребишь, Артемка? – старушечий голос звучал приглушенно.
"Артем заорал. Выронив нож, побежал в гостиную. Запнувшись о рычащего кота, он испугался еще сильнее и даже не заметил, как, потеряв равновесие, растянулся на полу. Падая, он неловко выставил правую руку. Ковер обжигающе шоркнул по запястьям, сдирая пластыри и корки с царапин.
– Бог наказал! – зашипели за дверью. – Артемка-рукоблуд!
По окнам барабанил ливень. Гроза подбиралась ближе, небо вспыхивало с каждой минутой все ярче. От раскатов грома дрожали окна, а бабулин голос продолжал издеваться:
– Сколько раз я тебе говорила? Тряпочку бери и тереби через нее! А то руки сотрешь и штаны измажешь.
Кот шипел и утробно рычал. Выгнувшись и прижав уши, он глядел в сторону прихожей.
– Я тебе по жопе надаю, если еще раз увижу, что без тряпочки. Понял меня? – бабуля вновь захихикала.
– Уйди, – захрипел Артем. – Ты умерла!
– Да что ты? А ты посмотри в глазок, паршивец. Я тута.