Полицейский – воплощение спокойствия и трезвого ума – говорит:
– Знаете, что я вам скажу? Это вряд ли телефонное хулиганство.
Лена наматывает провод на палец.
– На преступление не похоже.
Лена сжимает пластик до хруста.
– Обратитесь в а-тэ-эс, если хотите. Там могут зафиксировать номер.
Лена тянется к рычагу, чтобы закончить беседу.
– Но… сами говорите – звонят разные люди.
Внутри Лены будто взрывается бомба.
– Что ж, теперь бабке терпеть издевательства?!
Дежурный делает глубокий вдох.
– Вырубите телефон на время, – говорит он.
Телефон глумливо звонит снова, едва трубка касается рычага. Лена приподнимает ее и гневно швыряет назад. И так еще несколько раз, пока корпус аппарата не лопается. Изогнутая трещина возникает на боку, и звук, усилившийся вдвое, теперь исходит из нее, напоминая писклявый хохот.
Все-таки Лена уступает и, прижав трубку к уху, умоляет отвязаться от нее. Но звонящий проявляет равнодушие и делится секретом:
– Чтобы хрен стоял всю ночь, нужно перед сном всего лишь…
Она выдергивает провод из телефонной розетки.
"Наступает вечер, и затаившиеся тени по-хозяйски вылезают из укрытий. Снежный двор окрашивается синью. Как же хорошо посидеть в тиши, глядя в окно.
«Всего-то следовало…» – мысль обрывает негромкое пиликанье.
Звонит мобильник. Точнее калькулятор, выполненный под сотовый телефон.
Ошарашенная, Лена таращится на него.
Нет, глаза ее не подводят. Экран калькулятора то загорается, то гаснет. Отсвечивая зеленым, мигают и кнопки. Из шва, соединяющего крышку с корпусом, доносится писк.
Она трогает калькулятор пальцем, чтобы убедиться, что не сошла с ума. Ничего не меняется, тот продолжает тонкоголосо пищать. Тогда она нажимает на одну из цифр, и устройство замолкает.
А потом из узкого отверстия на стыке крышки с корпусом звучит далекий голос:
– Доброго денечка!
Лена отшатывается, будто из калькулятора вылезает страшное насекомое. Только это гораздо хуже насекомого: невероятно, но калькулятор говорит:
– А вы уже выбрали кружок по интересам? Посвящение в кружковцы состоится завтра в десять!
Дальнейшую речь заглушает порыв ветра, пробежавшего по крыше. Шум подобен топоту ног.