– С лицом, говоришь? А чегой-то с ним не так должно быть? Лицо как лицо…
Она говорила что-то еще, но Илья сорвался с места, побежал к Денису, чувствуя, как в груди усиливается противный холодок, хотя на улице было жарко.
Он надеялся увидеть Дениса живым и здоровым, но случившееся с остальными заставляло готовиться к иному раскладу.
Дома у Дениса он застал лишь его малолетнюю сестру и приглядывающую за ней соседку.
– Ногу ему изуродовало, – сказала женщина, скорбно кривя рот: неверие в ее глазах переплелось со страхом.
"Она помолчала, словно припоминая что-то. А потом спросила – робко, будто преодолевая себя:
– Вы Игнатьевне ничем не досадили?
Илья молча помотал головой и ушел.
Спустя десять минут он стоял перед квартирой Ольги Андреевны.
«Дз-з-з!»
За дверью была тишина.
«Дз-з-з! Дз-з-з!»
Этажом выше послышались шаги, на лестнице возник высокий худой невзрачный мужик средних лет – в мятой майке, черных трениках и шлепанцах на босу ногу, с пакетом мусора.
– Не звони, уехали… – скучно обронил он, проходя мимо Ильи.
– Как – уехали?! Куда?!
– А я почем знаю? На такси вчера вечером. Ленька с ней, и сумки с вещами: как в отпуск прямо.
Мужик ушел. Илья постоял с минуту, тупо, неверяще глядя на дверь квартиры, а потом зашагал вниз на негнущихся ногах.
В голове бултыхался только один вопрос: «Что делать?»
Вариантов было не так уж и много. Рассказать все родителям или попробовать справиться самому.
Первое не хотелось делать жутко, до дрожи. Во втором варианте уживались страх и – то возникающая, то снова исчезающая и почти безрассудная тяга доказать неведомому злу, что он способен постоять за себя.
Илья брел как в тумане, куда-то сворачивая, блуждая во дворах, переходя неширокие улицы где придется, один раз едва не угодив под машину.
Илью вернули в чувство первые капли дождя. Он посмотрел по сторонам, отыскивая убежище; улыбнулся – скупо, безрадостно.