Нас приглашают в зал заседания…
Те, кто сегодня исполняет роль присяжных, запомнят наше дело на долго. Суд удаляется на перерывы шесть раз — фактически после каждого нового свидетеля. Обсудить им есть что.
Дольше всех судья допрашивает Алину.
— Значит, сейчас вы беременны, поэтому ни разу не присутствовали на допросах, а до этого имели диагноз «бесплодие»?
— Совершенно верно, — поджимает губы жена. — А что вас смущает? Все материалы подшиты к делу. Даже моя карта целиком за три года. Мы с мужем имели все основания воспользоваться услугой суррогатной матери.
— Почему в оплодотворении не участвовал биоматериал отца?
— Из этических соображений, — не теряется Алина. — Мы выбрали анонимного донора из базы.
— И рожали дома?
— Дома, а после вызвали понятых и врача из консультации.
— Гражданка, Котова, — обращается судья к врачу из гинекологии. — Гражданка Хабирова говорит правду? Вы были свидетелем рождения ребенка?"
"— Все абсолютно верно, ваша честь, — отвечает женщина. Она нервничает больше всех.
В зале суда слышится постоянный ропот. И это именно то, стрингам нужно.
— Хочу также добавить, — берет слово наш адвокат, — что из-за некомпетентной работы ювенальной службы была раскрыта тайна рождения, а дети были разлучены с родителями. У нас также имеются основания предполагать, что госпожа Ставронская получила от истца крупную денежную сумму за то, чтобы испортить жизнь молодой семье.
Последним аккордом, загоняющим гвозди в гроб моего дядьки становятся беременные от Ратмира девушки. Они выходят все сразу и не стесняются в выражениях. У его жены случается на этом фоне истерика. Ее откачивает наш врач.
Дядька, слетев с катушек, кроет матом моего отца и публично высказывается о своем сожалении, что не бросил в детстве в камин.
Я вспоминаю, что у отца действительно есть большой ожог на правой ноге.
Судья призывает всех к порядку и удаляется вместе с присяжными для вынесения решения.
Мама уводит Алину в туалет — от нервов жену постоянно мучают приступы токсикоза. Котова тихонько глотает таблетки. Демид выставляет наших парней из отделения живой изгородью, чтобы дядька не вздумал к нам подойти.
Ставронская пытается сбежать из зала суда, но ее задерживают приставы.